Вечерний изумруд - Иника Мин

Давайте так. Либо вы подтверждаете мою версию произошедшего, и мы тихо-мирно расходимся, либо мое слово – слово командира второго отряда – против вашего. Что выберете?

Мстислав был страшен, как грозовая туча, однако его глаза не выражали никаких эмоций. Говорил он тихо, но при этом ниже тоном. Перечить ему было равносильно самоубийству.

– Пошел к черту, только тявкать и можешь, – не унималась охотница. Она подошла ко мне и дернула на себя. – Здесь я решаю, как…

Звук выстрела заткнул ее. Она вздрогнула и уставилась на свою руку: у костяшек выступила кровь. Пуля прошла по касательной.

– Если не хочешь, чтобы я прострелил твой крошечный мозг, – хмыкнул Мстислав, – будь добра – делай, как я говорю.

– Да ты…

– Неужели слухов обо мне недостаточно? – Он двинулся к охотнице. – Вы не с тем связались. Даю три секунды. Если вы не смоетесь отсюда, то не досчитаетесь жизненно важных органов. А, и еще одно: если хоть кто-то тронет мою подчиненную – неважно кто, – ответственность будете нести именно вы. Я разбираться не стану. Поэтому лучше бы вам позаботиться о том, чтобы она была в безопасности. Ну что ж… Один.

Охотница вздрогнула. Она была напугана, но еще раздумывала, стоит ли уступить. Словно гиена перед львом.

– Два.

Хоть ко мне его угрозы и не относились, захотелось убежать и спрятаться. Охотница метнулась к товарищу, лежащему без сознания.

– Поторопись, я не слишком терпеливый.

Она ойкнула. Наконец, водрузив друга на плечи, ринулась в лифт.

– Три.

Это «три» звучало как приговор, но дверцы лифта успели закрыться до того, как Мстислав повернул в ту сторону голову.

Повисла тишина. Командир обратился ко мне:

– У тебя кровь, надо обработать рану.

– Я… ничего, я… в порядке.

Мстислав цокнул языком, схватил меня за руку и повел прочь:

– Я же сказал, рядом со мной тебе не нужно казаться сильной.

Мы остановились у нужной двери. Я нашарила ключи в кармане пальто, но руки тряслись, и попасть в замочную скважину не удавалось, поэтому Мстислав забрал связку и открыл сам.

– Ага, в порядке, как же. Какого черта вот строить из себя не пойми что, когда тебе плохо. – Хоть он и ворчал, но выглядел совершенно не сердитым, скорее обеспокоенным. – У тебя аптечка хоть есть?

– Н-нет…

Казалось, на меня обрушится новая волна упреков, но вместо этого Мстислав кивнул и усадил меня на стул.

Он аккуратно обхватил длинными пальцами мой подбородок, чтобы лучше рассмотреть рану.

– Ну, губу разбили. А вот на щеке будет огромный синяк. И на шее. Черт, надо было их так избить, чтобы ходить не могли.

– Не надо, все…

– … в порядке? Еще раз услышу это – приму меры.

Вот оно. Снова его прожигающие желтые глаза поймали меня. Но сейчас этот яд казался анестезией: унимал страх и боль. Командир склонился, разглядывая меня.

Он снова был очень близко. Настолько, что я могла рассмотреть рваный шрам, пересекающий нос. Эта рана не делала его уродливым. Я давно перестала обращать на нее внимание. Белая кожа, яркие глаза, взгляд – этот пугающий капкан, точеные скулы, иссиня-черные волосы, гармоничные в своем хаосе. Мстислав был красив. Даже его напускное безразличие ощущалось не так, как раньше: он лишь пытался отгородиться от окружающих. Но за этими стенами скрывались бесконечная забота и желание защищать. Неужели сестра поняла все это сразу?

Я засмотрелась и чуть было не ляпнула что-то восторженное. Однако Мстислав уже отстранился.

– Сиди так и не двигайся. Выглядит все не так страшно, как я думал. Попробую найти что-то холодное и приложить к щеке. Но сначала промою рану.

Я даже не попыталась его остановить, когда он по-хозяйски начал бродить по комнате и рыться в холодильнике в поисках льда.

– У тебя продуктов нет, – проворчал он, – ты вообще ешь? Ни разу не видел тебя в столовой. Какие-то вечные перекусы. Так нехорошо. Мне что, просить Влада тебя кормить? Да и вообще, как долго ты собралась жить в этом гадюшнике? Этих идиотов я приструнил, но не сомневайся, будут и другие.

Я лишь поджала губы, чувствуя себя маленькой девочкой, которую отчитывает учитель в школе. Он открыл кран и на время замолчал, чтобы не перекрикивать шум воды. Но лишь на время. Как только он вернулся, держа в руках смоченное полотенце, то продолжил нравоучения:

– Значит так, если ты не найдешь до конца месяца квартиру – я сам этим займусь. Либо придется тебе пожить у меня. Влад слишком вежливый и не скажет тебе, что не хочет ютиться в общаге. А без него тебя тут заживо съедят. Но с первой зарплатой съедешь, не беспокойся. И на уход за сестрой хватать будет.

– Зачем ты оплатил ее лечение в реабилитационном центре? – выпалила я.

Мстислав удивленно вскинул бровь.

– Мы же никто тебе. Зачем тратиться на совершенно посторонних людей?

Мне стало неловко под его взглядом, и я принялась теребить край рукава.

– Почему я должен перед тобой отчитываться? Это раз. Я сделал это не для вас, а для твоей сестры. Вы не единое целое. Это два. И три: я прекрасно знаю, что вам не по карману лечение, а мне это ничего не стоит.

Он снял пальто, аккуратно положил его на стул и сел напротив меня.

– Не волнуйся, я не собираюсь загонять тебя в должники. И твою сестру тоже.

– Я и не думала…

Он коснулся моего лица ледяным полотенцем. Его пальцы были столь же холодны, и я вздрогнула.

– Потерпи. У тебя ведь не было льда.

Он аккуратно, почти нежно, провел полотенцем по моей ноющей щеке.

– Это, конечно, мало поможет. Надеюсь, отека не будет.

Мы встретились взглядами.

Близко, Мстислав был слишком близко.

Непозволительно близко.

Сердце билось как бешеное. Я вцепилась в колени, ладони вспотели, а по спине побежали капельки пота. Я не могла понять, что со мной происходит: боюсь? переутомилась? заболела? Нет… Хищные желто-зеленые глаза напротив – вот причина моей лихорадки.

Брови Мстислава чуть дрогнули, он скользнул взглядом по моему лицу и остановил его на губах.

– Ты боишься меня? – Его голос звучал запредельно низко и хрипло, вызывая мурашки по всему телу.

Мстислав вновь посмотрел мне в глаза – и меня будто бы пронзила тысяча иголок.

– Нет, – уверенно ответила я.

– Хорошо, – почти промурлыкал он.

Он снова взглянул на мои губы и дотронулся до них второй рукой. Прижал к ране край полотенца. Я поморщилась, а он перехватил мой подбородок:

– Потерпи.

Я будто бы слышала, как быстро бьется его сердце. Почти как мое. Мне вдруг сильно захотелось коснуться