Вечерний изумруд - Иника Мин

Не знаю, как долго продлилось бы это наваждение, если бы в дверь не постучали.

– Аня, ты дома? – Голос Влада заставил меня очнуться.

Мстислав шумно и отрывисто выдохнул, отводя взгляд. Затем направился к двери.

– О, ты не спишь, я боялся, что раз… – Влад умолк, как только увидел, кто открыл ему дверь. Пару секунд он был в замешательстве, пока не посмотрел на меня. – О боже, что случилось?

Замком ворвался в комнату и, отпихнув командира, подскочил ко мне. Расспросы о моем лице, впрочем, длились недолго, поскольку Мстислав прорычал:

– Ты можешь успокоиться и свалить отсюда на хрен? Я разобрался с нападавшими, хватит устраивать драму. Пусть у нас завтра и день отдыха, но давайте уже сейчас пойдем спать. Все. Расходимся по кроваткам и спим. Это приказ командира.

Мстислав быстро надел пальто, схватил за шкирку Влада и, вытолкнув того в коридор, вышел сам.

«Что это было?» – только этот вопрос крутился в моей уставшей голове, пока я не провалилась в сон.

Глава 10

Вирус

Меня снова мучили кошмары. Во сне возникла знакомая комната в нежилом корпусе. Окна были забиты фанерой, под потолком горела тусклая лампа, а на полу был потрепанный матрас. Множество безликих черных теней кружили подле меня, дотрагиваясь до голой кожи. На месте соприкосновения появлялись химические ожоги, разъедающие плоть до костей. Потемневшая кровь капала на линолеум, становясь черной. Я не могла пошевелиться, не могла закрыть глаза, не могла закричать. Мне приходилось бесконечно смотреть, как миллиметр за миллиметром кожа покрывается пузырями и шипит. Стучала минутная стрелка сломанных часов на стене – сбивчивый ритм сводил меня с ума. Я видела, как тени смеялись, что-то говорили, но я не слышала их и не могла ничего сказать им. Я даже ничего не чувствовала – только наблюдала, как плавится тело.

Обычно мое подсознание застревало в прошлом, но сегодня мне приснился Мстислав. Он стоял, облокотившись на входную дверь, и безразлично смотрел. Его желто-зеленые глаза ярко горели в темноте, и мне было не по себе: этот взгляд приносил мучения. Словно я была существом, боящимся света.

«Не смотри», – вопило мое сознание. Я не хотела, чтобы он видел меня такой. Я хотела, чтобы он ушел – оставил меня на растерзание теней. Но я не могла ничего сказать. Внезапно он закрыл глаза, освобождая меня от мук, и заговорил:

– Тебе больно.

Как только он это сказал, все тени разом замерли, перестав улыбаться. А на меня обрушилась нестерпимая боль от ожогов – и я проснулась.

Я вскочила, пытаясь отдышаться. Казалось, вся кожа горела. Я пыталась ровно и глубоко дышать, уверяя себя, что это был сон и что сейчас я не в той темной комнате. Что я уже взрослая и сильная, что больше ни одна тень не сможет коснуться меня. Я лежала так, пока снова не задремала. Беспокойно, но уже без кошмаров.

Первое, что я почувствовала, когда проснулась, – то, как горит губа и ноет скула. Я нехотя встала, ощущая, как все тело болит от изнуряющих тренировок. На часах было уже за десять. Редкость, ведь я привыкла вставать рано. Я прошла в ванну и со страхом посмотрелась в зеркало, ожидая увидеть оплывшую щеку, но все оказалось не так плохо – скула и правда не опухла, однако под глазом темнел синяк и разбитая губа вздулась. Я грустно вздохнула и умылась холодной водой. Помятый вид заставлял чувствовать себя неуверенно. Но самое отвратительное – синяки напоминали и о насилии, что творил командир десятого отряда много лет назад. Все точно будут расспрашивать меня – вот что пугало. Поэтому я планировала не выходить из дома весь день, разве что навестить сестру.

В дверь шумно постучали, так, как это делает Влад, – нетерпеливо и нервно. Я впустила его, ведь отвертеться было непосильной задачей.

– Привет, не спишь? Хотел зайти раньше, но боялся, что разбужу. – Замком скинул обувь у входа и уверенно прошагал в комнату. В руках у него была корзинка, накрытая тканью. – Я принес еды – командир вчера дал приказ проследить, чтобы ты нормально ела. Знаешь, как он меня вчера отчитал? Да он так меня отчитывал, когда я только-только на службу заступил! Я вчера чуть под землю не провалился. Ладно, проехали. Короче – вот, тут пара бутербродов и вареные яйца.

Он поставил корзину на стол и плюхнулся на стул. Уходить явно не собирался.

– Ты еще что-то хочешь?

– Вот тебе на! Я мешаю?

– Нет, просто… хотела отдохнуть.

– На вечеринке отдохнешь.

– Какой еще вечеринке?

– Ты разве забыла? Я же все уши тебе прожужжал, ну правда.

– Извини, иногда ты так много говоришь, что я не слушаю.

Влад фыркнул:

– Вот он, Мстислав номер два. Он мне тоже это твердит. Короче, вечеринка у Леси и Кости. Полгода вместе или что-то около того.

– Это даже не круглая дата. Зачем вообще праздновать?

– Ну… – он замялся. – Мы же на крупную миссию послезавтра, они боятся, что кто-то может не вернуться.

Мы оба грустно вздохнули. Почему-то в этот момент я вспомнила Мстислава:

– А командир будет?

– Где?

– Ну, на вечеринке.

– Сказал, что придет. Правда, у него куча дел в управлении. Это мы сегодня отдыхаем, а он до ночи с работы не вылезет.

– Хм, не думала, что он захочет пойти. Он не выглядит как человек, который любит тусовки.

– Ну, он и не любит. Особенно помпезные, в бюро. Но он хорошо относится к Лесе и Косте, поэтому точно придет. Там ему будет уютно.

Мы еще немного поболтали с Владом, прежде чем он ушел. У меня было чуть больше семи часов до указанного времени, я вполне успевала заехать к Василисе, как и планировала. В качестве выходного наряда я выбрала легкую молочную блузку с рукавами-фонариками и коричневую юбку-солнце чуть выше колен. Хорошо, что Влад занес и колготки, шарфы и головные уборы, ведь с каждым днем конец ноября все больше походил на настоящий конец ноября. Поэтому теплые колготки в тон юбке были как нельзя кстати. Когда с одеждой было покончено, я еще раз недовольно взглянула на синяк в зеркале и вышла из комнаты.

В коридоре я занервничала. Ждать лифт не хотелось, и я спустилась по лестнице, все еще молясь о том, чтобы не встретить никого из соседей. К счастью, все обошлось – я без приключений добралась до остановки.

Общежитие находилось недалеко от центра города. Но даже так контраст был очевидным – уютные красивые