Вечерний изумруд - Иника Мин

– Какой же ты… клоун.

– Ого, клоуном меня еще никто не называл.

– А ты говори побольше. Когда молчишь – то да, ты грозный. А как нести начинает – так вот сразу клоун.

– Учту.

– Господи боже, почему именно ты вызвался меня подвезти, за что такое наказание…

– Ладно-ладно, так и быть. Скажу я, куда наш Владислав направился.

– Да никто уже и не просит…

– К сестре твоей.

– А?

– Ага.

– Откуда ты знаешь?

– Это очевидно, если быть хоть чуть-чуть наблюдательным. Чтобы доехать до больницы, а потом направиться в общагу, придется сделать большой крюк. Это раз. Два – Влад каждое утро торчит у твоей сестры. И последнее – то, как он на нее смотрит.

– Как?

– Ну, понаблюдай как-нибудь, может, увидишь, – хмыкнул он.

– А ты?

– Что я?

– Что ты делаешь в больнице у моей сестры? Да еще и каждый день?

– Не каждый день.

– Не увиливай.

– Я тебе что-то должен? Что это за допрос?

– Если для тебя просто вопрос – уже допрос, то с тобой явно что-то не так.

– Я бы ответил нормально, если бы не это твое приказное «не увиливай». Теперь отвечать нет никакого желания.

– Боже, ты невыносим.

– А ты не моя жена, чтобы выносить меня.

Тут я снова вспылила. И снова чуть не разорвала те взаимоотношения, которые и так были тоньше бумажного листа:

– У тебя была жена, и где она теперь?

После чего виновато поджала губы, как только осознала сказанное. Бросив взгляд на командира, я заметила, как он побледнел, уголки губ поползли вниз, а пальцы сжали руль сильнее, чем требовалось.

– П-прости… Слова вылетают быстрее, чем я могу их осмыслить. Я такая дура… просто привыкла грубить.

– Поедем молча, как ты того и хотела. Думаю, нам лучше вообще не разговаривать. Ничем хорошим это не заканчивается.

Это было сродни удару в солнечное сплетение. Без того низкий хриплый голос Мстислава стал еще ниже и еще холоднее. И еще надломленнее. Никогда больше я не хотела бы слышать такой тон, и тем более – быть ему причиной.

За всю поездку командир даже не посмотрел в мою сторону.

Я неловко попрощалась и направилась в общагу. Хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Онеметь, чтобы рот больше не издал ни единого обидного слова. Я зажмурилась и помотала головой, пытаясь прогнать чувство вины.

Мне показалось, что спину прожигает чей-то взгляд – но навряд ли Мстислав следил за мной. К тому же я услышала шорох колес позади – командир уехал. Какое-то липкое чувство тревоги начало окутывать мое сердце, причину которого я понять не могла. Это была именно тревога – не грусть, не сожаление. Тревога.

Я взбежала на крыльцо. Достала пропуск, чтобы предъявить вахтерше, но не застала ее. Отправив карту обратно в карман, прошла к лифту. Он приехал быстро, и, чуть успокоившись, я зашла и нажала нужный этаж. Перед самым закрытием дверей в щель просунулась рука. Внутрь проскользнули трое – я их узнала. Это были те самые охотники, которые начали задирать меня в первый день в общежитии. Я отвернулась и опустила глаза в пол, но тревога подсказывала: стычки не избежать.

– Ну привет, полевая мышка. Сегодня без своего рыцаря, да? – Охотница развернулась ко мне, скрещивая руки на груди. Двое ее спутников усмехнулись.

Могла ли я постоять за себя? Я умела драться, может, даже неплохо, но что толку, если мои противники – двое здоровых мужиков и психованная женщина? Да и боевой опыт у них куда больше, чем у меня. А что, если пригрозить им оружием? Если выстрелю – сочтут за самооборону? Я сжала руки в кулаки, пытаясь выглядеть не слишком жалко.

– Что, говорить разучилась, мышка? И где только тебя эта псина, командир твой, откопал? Говорят, что на помойке.

– Может, и на помойке, но она была получше вашей.

В этом вся я. Огрызаюсь прежде, чем успеваю осознать последствия.

– Ты совсем тупая?

Кулак парня, что стоял ближе всех, врезался в стену в паре сантиметров от моего лица. Я вздрогнула.

– Вот. Это правильная реакция.

Лифт остановился, чуть качнувшись. Охотница схватила меня за волосы и выволокла наружу. Затем потащила куда-то по коридору. Я пыталась сопротивляться: хватала ее за одежду и даже сумела укусить за свободную руку.

– Ах ты! – прошипела охотница. – Зося, преподай ей урок.

Меня отпустили, но тут же пихнули в стену. Я успела лишь поморщиться, прежде чем мне прилетела пощечина. Удар был такой силы, что я врезалась другой щекой о кирпич. В ушах загудело, а губа лопнула. В следующую секунду меня схватили за горло. Я лишь беспомощно вцепилась в чужую руку и повисла, как тряпичная кукла. Такие привычные телу побои и такая привычная мозгу беспомощность. Как же я не хотела испытывать это снова. Но, видимо, это было наказанием за то, что позволила себе расслабиться., думая, что хорошие охотники все же существуют.

Второй лифт пискнул, открываясь. Нападавшие переглянулись.

– А ты чего вылупилась, думаешь, тебя кто-то спасет? – Зося сильнее сдавил мою шею.

Я зажмурилась и захрипела. Больно, ужасно больно.

Что-то упало. Мой мучитель отвлекся и ослабил хватку.

– То-то вы подозрительно себя вели возле общежития, – раздался знакомый хриплый голос, – ну а ты, даже до своей комнаты без приключений добраться не можешь?

Командир обратился ко мне не сердито, скорее успокаивающе. Паника отступила.

Позади Мстислава без сознания лежал один из нападавших. Я воспользовалась замешательством Зоси, который все еще держал меня, и ударила его коленом в пах. Издав непонятный звук, похожий на кряканье, от отпустил меня. Но тут же, выругавшись, занес кулак над моим лицом. Я зажмурилась, вжимая голову в плечи. Но удара не последовало. Я несмело открыла глаза.

– Какого черта? Ты еще не понял, что вам надо свалить, а?

Мстислав держал руку Зоси, не давая ударить меня. Теперь командир был зол, очень зол. В следующую секунду он вывернул локоть неприятеля, ломая кость. Зося выругался сквозь зубы, но вырваться не смог.

– Совсем рехнулся?! – взвизгнула женщина.

– Заткнись. Или я сломаю тебе челюсть.

– За такое… В тюрьму хочешь?!

– В тюрьму?.. Меня здесь даже не было. – От его усмешки стыла кровь. – Он вроде как пьяный на лестнице оступился, да?

Командир дернул охотника за сломанную руку, а затем подтащил к лестнице и столкнул.

– Ну вот, уже похоже на правду.

– Ты… псих…

– Вы издеваетесь над людьми каждый чертов день, а псих при этом я. Интересно получается. Будем считать, что я провожу воспитательную работу.