Воительница: Под охотничьей Луной - Мелани Карсак

пришла из храма, чтобы присоединиться к нам. Мы сидели у огня и пили эль. Ирса завела разговор о битве с молоденькой воительницей Сигрун. Я наблюдала, как Арнгрим кружит по залу, разговаривая со своими воинами и подбадривая их. Руна держалась рядом с ним.

— Он идёт, — прошептала Эйдис.

Я поднялась, когда к нам приблизился Арнгрим. Ярл жестом велел Рагалю присоединиться к нему.

Сидя у моих ног, Рёк постукивал хвостом по полу, но не отходил от меня.

— Херварт, — произнёс Арнгрим.

— Ярл, — поклонилась я.

— Рагаль рассказал, что ты храбро сражался.

— Благодарю, ярл… Рагаль.

Рагаль кивнул.

— Более того, Рагаль сказал мне, что ты сражался неистово, Херварт. И что именно ты прикончил Асмунда.

— Я не видел, чтобы кто-то так дрался с тех пор, как ты сам был на поле боя, ярл, — сказал Рагаль Арнгриму с добродушной усмешкой.

— Неужели? — ответил Рагалю ярл, не сводя с меня глаз.

Сидящий рядом со мной волк тихонько гавкнул.

— Я не забыл про тебя, Рёк, — тепло усмехнулся ярл и перевел взгляд на волка. — Я вижу по красным пятнам на твоей морде, что ты сделал все возможное, чтобы быть принятым в Дикую охоту Одина, когда придет твое время перейти радужный мост, — сказал он волку, который радостно завилял хвостом и тихонько залаял.

К нам подошла Ирса.

Арнгрим повернулся к воительнице.

— У тебя прекрасный сын.

Ирса коротко кивнула.

Ярл еще раз взглянул на меня, изучая мое лицо, и повернулся к Эйдис.

— Тебя тоже нужно поблагодарить. Твое видение спасло множество жизней.

Эйдис улыбнулась.

— Когда боги говорят с нами, что нам остается, кроме как слушать? Я признаюсь честно: в основном мне шепчет Локи. Он рассказывает мне обо всех уловках, на которые идут люди. Но не все люди действуют из дурных побуждений. Некоторые затевают игры из чувства долга и чести.

— Неужели? Ну, раз с Асмундом покончено, тревожат меня теперь не все люди, а одна конкретная женщина, — сказал он, имея в виду ярла Сольву. — Так что не забудь сообщить, если Локи захочет что-то сказать по этому поводу.

— Конечно.

Арнгрим кивнул нам и двинулся дальше, обращаясь по очереди к каждому воину в зале и благодаря их всех.

Нет, мы точно были уже не в Далре. Ярл Бьяртмар никогда не опускался до того, чтобы признать вклад других в победу. Торстен служил деду всю свою жизнь, и я ни разу не слышала, чтобы ярл Бьяртмар его благодарил.

— Почему ты ему не сказала? — наклонилась к моему плечу Ирса.

— Ещё рано.

— А когда станет пора? Он уже что-то подозревает, представляя меня в постели с одним из своих сыновей. Он стар, Хервёр. Ты не можешь ждать слишком долго.

— Я еще не завоевала здесь свое место.

Ирса вздохнула.

— Какая же ты упрямая!

— И в кого, интересно?

— Конечно, в Свафу, — буркнула воительница, прекрасно зная, что упрямство — последняя из черт моей матери.

Но едва мы начали хихикать, я заметила, что ярл приостановился и оглянулся на нас через плечо. Слышал ли он, как Ирса произнесла имя моей матери? Знал ли он о ней? Может, до него дошли какие-то слухи? После смерти его сыновей дошла ли до него история о женитьбе Ангантюра на моей матери? Если да, то почему он не направился к Далру?

И все же в одном Ирса была права: было ясно, что ярл начинает что-то подозревать. Вероятно, он считал, что Ирса переспала с одним из его сыновей. Но если он знал имя Свафы…

— Не волнуйся, — сказала Эйдис, склонившись ко мне. — Время скоро придет.

— Цветы под снегом?

Она кивнула.

— Цветы под снегом. Когда наступит первая оттепель, все они окажутся на поверхности.

Я кивнула и посмотрела на ярла, который вернулся к обходу воинов.

Скоро наступит день, когда мы оба перестанем быть одинокими.

Глава 21

После поражения Асмунда у берегов Больмсё между ярлом и Рагалем возникла дискуссия о том, стоит ли преследовать войска Асмунда на юг. В итоге ярл решил не растягивать свои силы. Учитывая, что ярл Сольва все еще ждет возможности нанести удар, было неразумно оставлять Больмсё без защиты.

Некоторое время мы не знали, что стало с Хальмстадом. Но почти через месяц после поражения Асмунда Водан снова затрубил в рог. Я как раз возвращалась из храма в зал и увидела, как небольшой отряд со знаменем с крабом на голубом фоне ведут в зал Арнгрима.

У входа я заметила молодого человека примерно моего возраста. Он был одет аккуратно, в голубую тунику. У него были песочно-каштановые волосы и светлые глаза. Его манеры были очень открытыми. Он улыбнулся Рагалю, который не ответил ему взаимностью, а открыл дверь и молча провел внутрь.

Я заметила Хеллу и подошла к ней.

— Кто это? — поинтересовалась я.

— Асгер, племянник Асмунда, — ответила она и жестом пригласила меня следовать за ней в зал. Там мы присоединились к остальным. Хелла осталась с Рагалем у входа в зал, а я отошла в сторону, найдя место в тени, откуда можно было наблюдать.

— Присаживайтесь. Принесите им выпить! — велел Арнгрим, махнув рукой рабам.

Все расположились у костра. Рагаль, Хелла и другие воины расположились за их спинами.

— Благодарю, ярл Арнгрим, — сказал их предводитель. — Интересно, вспомните ли вы меня? Я Асгер, племянник ярла Асмунда. Когда я в последний раз гостил в вашем большом зале, я был еще совсем мальчишкой.

— Я хорошо тебя помню. Когда ты был здесь, ты только и говорил, что о море, к вящему ужасу твоего отца и дяди.

Асгер рассмеялся.

— Не сомневаюсь. Ни мой дядя, ни отец никогда не понимали зова волн. Но они вообще многого не понимали, в том числе и того, как выгодно быть с соседями союзниками. Я был далеко от Хальмстада, когда до меня дошли вести о позорном нападении Асмунда на своего соседа и соратника… и о его поражении. Я приехал, чтобы заключить между нами мир.

Я напряглись, почувствовав, что кто-то подошёл ко мне сзади, и положила ладонь на древко топора.

— Что думаешь, врунишка? Он говорит правду?

Утр.

— Сложно сказать.

— У крабов есть клешни, — сказал Утр, щелкнув пальцами, как щипцами. — За ними нужен глаз да глаз.

— А еще они очень вкусные, если их сварить в ведре кипятка.

Утр хихикнул.

Арнгрим сдержанно кивнул.

— Отличное начало, Асгер. Я рад, что ты пришел.

Асгер слегка поклонился.

— Сколько я себя помню, я восхищался рассказами о вашей доблести — вашей и ваших сыновей. Мне стыдно, что мой дядя напал на такого героя.