Давай притворимся - Э. Сальвадор

Рука сама тянется к ноющему месту, но я не касаюсь его ладонью — и вместо этого расстегиваю пуговицу, совершенно не заботясь о том, что оголяю грудь. В конце концов, Сайлас ее уже видел, да и к тому же на мне силиконовые накладки.

Я стягиваю рукав, открывая левую руку, и резко выдыхаю, увидев рисунок, выгравированный на коже.

— Ты же не злишься, да? — он проводит пальцами по взъерошенным волосам. — Черт, я...

Я моргаю, выходя из ступора.

— Нет, не злюсь, — я смеюсь, все еще не веря в произошедшее. — Я просто... я... — выдыхаю, сбитая с толку. Это правда красиво. Маленькая цепочка держит диско-шар, а от него вниз тянется веревочка, на которой висит перевернутый венчик. А на кончике проволочек еще одна нитка, удерживающая один-единственный хоккейный конек. И вокруг — россыпь крошечных звездочек. — Хоккейный конек.

Хоккейный конек, Сайлас. Я ничего не знаю о хоккее. Ни разу даже на игре не была.

Он выглядит облегченным, но затем откидывает голову назад, прищурившись. Кажется... оскорбленным?

— Ты никогда не была на игре?

Я пожимаю плечами.

— Даже не думала об этом, пока не переехала сюда. И то — мне было как-то все равно.

Королевский Двор — университет первого дивизиона. Здесь спорт нечто святое, но именно хоккей известен больше всего. Закрыв глаза на все это, спорт никогда не привлекал внимания, да и времени на него толком не было.

Сайлас уставился на меня, одновременно обиженный и разочарованный.

— Это придется исправить. Ты придешь на игру и...

Приходится улыбнуться от того, с какой живостью он об этом говорит.

— Не могу, работа. Я правда не смогу позволить себе выходной.

— Понятно, — он оседает.

Неприятно видеть его расстроенным. Я ведь могла бы взять выходной. Никогда такого не делала, но теперь, с появлением небольшого запаса денег, что он дал, это бы не убило... нет, как я вообще могу об этом думать? Я же не рассмотрю всерьез возможность взять выходной ради парня, которого едва знаю. Что со мной не так?

Его деньги никогда не закончатся, а мои — да, если начну поступать необдуманно.

— Доброе утро, — напевает Дженни, выплывая из комнаты в пушистом розовом халате. — Ох, блин.

Она замирает, глаза становятся по пять копеек, брови поднимаются до самой линии роста волос. Переводит взгляд с моей распахнутой рубашки на Сайласа, по-прежнему расположившегося на полу — с выпуклостью в штанах. Уже не такой, как прежде, но член настолько большой, что разницы почти нет.

Боже. Сайлас резко хватает одеяло и накидывает себе на ноги, прикрываясь.

— Доброе, — выдает он, звуча куда бодрее, чем секунду назад.

— Это не то, о чем ты подумала, — выпаливаю я ровно в тот момент, когда Дженни собирается развернуться. Я поднимаюсь — голова чуть кружится, но быстро проходит. — Мы сделали парные татуировки.

— Да ладно, — ее взгляд мечется от его руки к моей. — Охренеть, — Дженни оказывается передо мной в мгновение ока, осторожно берет за руку и рассматривает рисунок. — И они парные? Вы сумасшедшие... подождите, вы же не сбежали вчера и не поженились?

Мы с Сайласом смотрим друг на друга. Не говорим этого вслух, но думаем об одном и том же.

Нет, быть этого не может. Такого точно не произошло.

— Нет... — он отвечает первым. — Просто сделали татуировки и были слегка пьяны.

— Слегка? — она фыркает. — Да вы были в дрызг, шатались по всей квартире и орали так, что стены дрожали, но я хотя бы ценю, что никто из вас не наблевал и ничего не разнес.

Сайлас ухмыляется.

— Прости за это. Я вообще не собирался оставаться, но кое-кто никак не мог меня отпустить.

— Ты же не намекаешь, что я попросила остаться?

Он кивает. Дженни тоже.

— Буквально умоляла, — бормочет она себе под нос.

Я хмурюсь, чувствуя уже не просто смущение, а что-то похуже.

Значит, я домогалась Сайласа, согласилась сделать парную татуировку и ко всему прочему умоляла остаться. Превосходно.

Отмахиваюсь, делая вид, что меня это ни капли не задевает и что не злюсь на саму себя. Он, конечно, милый, но не могу притворяться, будто после сегодняшнего или каникул мы вдруг станем друзьями и начнем наслаждаться обществом друг друга.

Натягиваю улыбку и смотрю на Сайласа.

— Пойду почищу зубы и переоденусь, чтобы вернуть тебе рубашку, — не жду его ответа. Выхожу из гостиной, и Дженни направляется следом.

— Ты в порядке? — спрашивает она, когда мы заходим в мою комнату.

— Да... нет, — я расстегиваю оставшиеся пуговицы, снимаю рубашку и переодеваюсь во что-то свое. — Мне стыдно. Можешь открыть словарь на слове «отчаяние», и найдешь там мою фотографию, — бурчу я. — Ты должна была выгнать его и привести меня в чувство пощечиной.

Ее губы дергаются.

— Перестань драматизировать. Он вовсе не рвался уйти. Более того, я уверена, что Сайлас хотел остаться. Как только ты дала зеленый свет, он мгновенно устроился рядом, помог снять платье и отдал свою рубашку. Это, честно говоря, было очень мило.

— То есть ты все это видела и ничего не сделала? — я сверлю ее взглядом.

Она смеется.

— Не смотри на меня так. Ты сама просила его

о помощи, а я наблюдала со стороны, чтобы Сайлас не сделал какой-нибудь глупости — которой в итоге и не произошло. Пыталась затащить вас обоих в кровать, но как только ты рухнула на пол, все, игра закончилась. Сил с тобой спорить не было, и я знала, что Сайлас ничего лишнего не сделает. Но при этом выполнял каждую твою просьбу.

— Правда? — легкое, почти невесомое трепетание прокатывается в животе, но я давлю его, заходя в ванную, чтобы почистить зубы. — Все равно звучит отчаянно.

— Отчаянно? Если он с удовольствием делал все, о чем ты просила? — Дженни ухмыляется, пожимая плечами.

Я смотрю на себя в зеркало, скривив лицо. Макияж размазался под глазами, прическа едва держится, заколки торчат в разные стороны.

Но все это вылетает из