(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант

— Нет, он… — Флинс рефлекторно потер шрам на шее. Взгляд Шины проследовал за движением, и, увидев отметины на его шее, она замерла. — Я уже говорил тебе: оборотни-адские гончие не рождаются. Их создают. Это как инфекция, — сказал он, и глубоко внутри его адская гончая содрогнулась от стыда. — И Ангус Паркер превратил эту инфекцию в ключевой бизнес-метод.

— Он… обратил тебя? Твой собственный дядя? Ты доверял ему, и ты только что потерял родителей, и… — Ее лицо исказилось, и она схватила его за плечи. — Он чудовище. Неудивительно, что ты пошел за ним, чтобы защитить свою стаю. Я сама хочу его убить!

Он мягко освободил ее руки от своих плеч. Каким-то образом ему не совсем удалось отпустить их.

— Я знаю, что представляю себя жертвой. Но это я сам шагнул прямо в ловушку Паркера. А затем стал ее частью. Все, что он делал? Терроризировал людей, вынуждая их бросать дома, разрушал их жизни? Это делал я. Я причинял людям боль. А потом, когда Паркер обратил Риза и Ману…

— Ты, должно быть, пытался остановить его, — возразила Шина.

— Я не пытался. Я не мог. Я пытался, когда он начал обращать других, чтобы пополнить свою стаю, но попытка — не действие. Я ничего не мог сделать, чтобы спасти кого-либо из нас. — Его мышцы были так напряжены, что Флинс чувствовал себя закованным в доспехи. — Все, что Паркер делал, у него получалось, потому что я был рядом, чтобы помогать ему. Я так же виновен, как и он. Я не смог остановить его тогда, я был недостаточно силен, но даже после того, как мой новый альфа сломал контроль Паркера, я не сделал ничего, чтобы исправить причиненный им ущерб. Моя адская гончая…

Он отпустил ее руки. Его адская гончая не проронила ни слова с тех пор, как он сказал, что обращение в адскую гончую подобно инфекции. Он чувствовал, как она слушает, так сосредоточенно, что даже дрожит.

— …Моя адская гончая имела проблемы с прошлого Рождества, — сказал он. — Сначала я думал, что она сломана, что после всего остального Паркер оставил мне часть моей души, которая хочет причинять людям боль, как он меня заставлял. Но сломан я. Я видел все, что делал Паркер, и когда у меня появился шанс наконец положить этому конец… я ничего не сделал. Я спрятался за спиной своего нового альфы и убеждал себя, что оставил прошлое позади. Как будто это больше не имеет ко мне никакого отношения

— Ты слишком строг к себе. — Слова Шины ударили по скорлупе, которую он построил вокруг себя, как камни. — Ты только что сказал, что он заставлял тебя делать все это. И он твой дядя. Ты никого не подвел. Ты не прятался, ты восстанавливался. — Она спрятала руки в слишком длинные рукава своего халата и нахмурилась. — Я родилась недоношенной. Некоторые мои органы даже не успели полностью сформироваться. Так что я достаточно долго болела в жизни, чтобы знать: нужно быть снисходительным к себе, пока приходишь в себя после плохого. Мое плохое — это в основном легкие, а не моя…

— Не твоя душа. — Флинс не хотел прерывать. Он не хотел, чтобы слова выходили с острыми краями и горечью, но это не остановило их. — Быть к себе снисходительным не помогло, это усугубляло. И знание, что я ничего не мог сделать, не помогает. Это не помешало моей адской гончей нападать на людей, пытаясь заставить их перестать нарушать правила, потому что она слишком долго не могла остановить моего дядю, и это не помогло…

Он уставился на бедро Шины, словно мог разглядеть сквозь пушистый халат перевязанные следы укуса под ним. Даже если Паркер не мог обратить Шину, он доказал Флинсу, насколько тот все еще слаб по сравнению с дядей.

— Это не помогло тебе. Паркер все еще причиняет боль людям, и после сегодняшнего дня я больше не могу избегать правды. Я знаю, что мне нужно сделать.

Шина нахмурилась.

— Паркер сказал, что ты не можешь контролировать его, потому что ты не альфа. Ты собираешься попросить этого парня Кейна приехать сюда?

— Нет. Я собираюсь убить Паркера сам.

Глава 6. Шина

— Ты хочешь убить его? — Шина внезапно очень обрадовалась, что они решили поужинать в отеле. Слова вырвались гораздо громче, чем она планировала, а такое в ресторане говорить не стоит. — Это… мрачновато. И незаконно. Эм, очень незаконно.

Я звучу как испуганная подружка в каком-то второсортном боевике, мелькнуло у нее в голове, едва слова сорвались с языка. Сердце бешено колотилось. Ей хотелось убедить себя, что она ослышалась, что это какая-то ошибка, но выражение лица Флинса не оставляло места для самообмана.

— Я не хочу этого делать. Но я не вижу другого выхода. — Флинс уставился на озеро. Солнце село, и огни города лишь слегка касались пара, поднимающегося над водой, создавая впечатление, будто что-то там, снаружи, окутывает город. Выражение его лица стало скрытным. — Когда Кейн сменил Паркера, я подумал — все, конец. Новый альфа, чистый лист. Но моя адская гончая не успокоится, пока я с ним что-нибудь не сделаю.

— Сделать что-нибудь — не обязательно должно означать убийство, хотя, — сказала Шина, и Флинс вздрогнул.

— Я должен быть уверен, что он не вернется и никому не навредит. Ты сама видела, что он сделал с твоими тетками. И… если я не остановлю его, боюсь, я не смогу удержать свою гончую от того, чтобы она стала опасной для всех вокруг.

Сердце Шины упало, пока Флинс рассказывал, как вела себя его адская гончая последние несколько месяцев. Как она бросалась на тени, неадекватно реагировала на малейшие проступки.

— Все прекратилось, как только я сложил пазл. Паркер был причиной, по которой моя гончая буйствовала. Она не могла добраться до него, поэтому переносила свою потребность восстановить справедливость на любого, до кого могла дотянуться. — Его губы сжались в мрачную линию. — Мне не нравился тот, кем я был под контролем Паркера, и не нравился тот, кем я становился, когда гончая хотела загнать каждого бедолагу, который случайно кого-то толкнул или, черт возьми, дернул собаку за хвост. Любую мелочь. Мне тоже не нравится мысль о… о том, что я должен сделать. Но я знаю, что это мой долг. Паркер позаботился об этом, когда сделал меня тем, кто я есть. Может, когда я покончу с этим… я