(Не)рождественское Чудо Адской Гончей - Зои Чант

Шина придвинула стул ближе к нему, морщась от внезапной судороги в ноге. Он замер, когда она прильнула к нему, а затем резко, будто боясь, что она отстранится, обнял ее.

Он уткнулся лицом в ее волосы и глубоко вдохнул.

— И я буду защищать и тебя тоже. Это правильно. Знание, что ты в безопасности, принесет мне покой.

— Должен быть другой путь. — В животе у нее завязался холодный узел. Ее пара, предназначенная судьбой, не может быть убийцей. Неважно, как загнан в угол чувствовал себя Флинс или как мучился из-за того, что с ним сделал Паркер — а это была отдельная, зловонная куча дерьма, по которой Шина едва сдерживалась, чтобы не ударить кулаком, — альтернатива должна была найтись.

Но это не просто потому, что я была в тепличных условиях, да? В конце концов, ей никогда не приходилось иметь дело ни с чем подобным тому, через что прошел Флинс. Она была овечьим оборотнем из огромной, сверхопекающей семьи, которая справилась с худшим, что жизнь могла ей подкинуть, прежде чем она научилась ходить.

До сих пор.

Я думала, найти свою пару должно было все упростить, ввнезапно подумала она, и стыдливый жар залил ее глаза. Она вслепую, отчаянно попыталась нащупать внутри свою овцу. Несмотря на ее обычную пугливость, она всегда была рядом, когда Шине было тяжело, а сейчас ей как никогда нужны были ее успокаивающее, шерстистое присутствие.

Но ее не было.

— С моей овцой что-то не так, — вырвалось у нее.

Руки Флинса напряглись вокруг нее. Боже, это было последнее, что ему нужно было — он только что выложил душу, а она все переводит на себя.

Не стоило ничего говорить. Чертова драматическая королева, слишком остро на все реагирует.

*Что ты имеешь в виду под «что-то не так»?* Голос Флинса был напряженным, и связь пары скрутилась в груди у Шины.

*Это ничего. Мне не следовало…* Мышцы ее бедра свело судорогой.

— Ай!

Она вскрикнула от боли и вцепилась в бедро. Раньше, когда нога болела, ей удавалось удержаться от прикосновения, но теперь она впилась пальцами в край повязки, словно пытаясь сорвать ее. Сорвать повязку, а вместе с ней — эту обжигающую боль и… и…

Холодную, пустую тишину внутри нее, где всегда была ее овца, с тех пор как она себя помнила.

Страх пополз вверх по ее позвоночнику. Она чувствовала, как он ползет по связи пары, холодный и истощающий, но не могла его остановить.

— Я знаю, говорила раньше, что все в порядке, но это… не так. Я не знаю, почему моя овца не испугалась, когда Паркер загонял меня в огненную ловушку, но она реально запаниковала, как только он укусил меня, а сейчас она… со мной вообще не гово ит. А моя овца никогда не бывает такой тихой. Так что что бы сейчас ни происходило… я боюсь. Очень боюсь и… и теперь я чертовски разболталась, и это не поможет, да, и… и часть меня спрашивает, зачем я вообще рассказываю тебе все это, потому что я бы никому дома не сказала, если бы боялась, или была слабой, но… ты моя пара. Я должна рассказывать тебе такое. Да?

— Да. — Голос Флинса звучал так, будто его горло было полно камней. — И ты не слабая. Никто не может так думать.

— Я чувствую себя слабой. — Ей казалось, будто тело сжимается, становится хрупким и ломким под удушающим белым халатом. Она намеренно не стала как следует одеваться, потому что думала, что знает, куда заведет этот вечер. Какая же это была шука… — И я ненавижу это. — Она сглотнула, ее губы плотно и несчастно сжались. — Ненавижу чувствовать себя такой же слабой и бесполезной, какой меня все считаю.

Флинс осторожно положил руку на ее ногу, где перевязанный укус был прикрыт ее халатом.

*Шина…* Флинс приподнял ее голову, чтобы она посмотрела ему в глаза. Они были серо-голубыми, без следа огня адской гончей. *Ты не слабая. С тобой происходит то, что ни один оборотень, ни один человек не должен переживать. На тебя напала адская гончая. Разве ты сама не говорила о том, что нужно быть снисходительнее к себе, когда переживаешь плохое?*

Она сглотнула, ее горло внезапно пересохло. *Это был совет для тебя, а не для меня. Я…*

Нога пульсирующе заныла, и сознание заполнили образы. Стремительный бросок гниющей черной шерсти. Тяжелый, сладковатый смрад, будто от неделями разлагавшейся твари, перевернутой в кипящей серной воде. Ее овца, пытающаяся бежать. Когти, скребущие землю. Зубы. Зубы, казавшиеся слишком большими для впалой пасти твари, сверкнувшие вблизи, челюсти, разверзшиеся, как вход в туннель…

— К черту все это, — пробормотала она и приподняла халат, чтобы добраться до повязки. Она сорвала ее. — Меня уже кусали раньше. Ни один укус не болел так долго. Что-то не так.

— Нет, не может быть…

Они оба замолчали.

Рана была чистой. Она начала покрываться корочкой, что объясняло часть этой скребущей, зудящей боли, но что-то явно было не в порядке.

Темные линии расходились в стороны от трех четких отметин на ее ноге.

— Нет, — прошептал Флинс, его голос охрип.

— Похоже на инфекцию. — Голос Шины звенел в ее ушах, напряженный и гнусавый. — Но она не могла так быстро стать такой плохой, да? Она… горячая…

Она замолчала. Лицо Флинса стало пепельно-серым. Он провел тыльной стороной ладони по глазам, словно пытаясь стереть увиденное.

— Она выглядела точно так же, как моя, — сказал он. Его голос был таким же пепельным, как его лицо, он поднял одну руку, чтобы дрожащей пройтись по ряду шрамов на шее и плече. Шина замечала их раньше, но теперь она догадалась, без его слов, что это такое. Следы укуса. — Я думал, что умираю. В глуши, атакованный диким зверем. Я ничего не знал о регенерации оборотней. Не знал об оборотнях вообще. Я думал, что истеку кровью, и, кажется, серьезность раны ускорила превращение, потому что Риза укусили только за руку, и его адская гончая проявилась лишь через недели… Тебе не нужно это слушать, — резко свернул он с темы. Он с силой прижал основание ладони ко лбу и простонал. Его голос сорвался на мучительную хрипоту. — Мне следовало увести нас обоих оттуда в тот момент, когда появился Паркер. Если бы я действовал быстрее, я мог бы уберечь тебя. Я потратил время на драку, когда должен был — мне так жаль, Шина. Я не спас тебя.

Он убрал руку, лежавшую на ее ноге. Золотой шнур в ее груди