Однажды на Рождество - Лулу Мур

— О нет, у нас гораздо больше конкурентов, — я хихикаю и ставлю стакан на стол. — В этом году конкуренция намного выше.

— Ничего страшного, у меня есть преимущество.

Я приподнимаю брови.

— О, думаешь?

Он протягивает руку, убирает мои волосы с плеч и накручивает их на указательный палец. Мое сердце замирает.

— Я с самого начала это знал.

— И не расскажешь мне, что это за преимущество такое?

— Не-а.

Прежде чем я успеваю что-то сделать, он притягивает меня к себе и целует. Мягкие губы прижимаются к моим, а его язык скользит по моим губам, пока я не приоткрываю рот. На одно мгновение он просовывает язык внутрь и отстраняется, но не раньше, чем издает низкий стон, который отзывается в каждой клеточке моего тела. Я крепче скрещиваю ноги и сжимаю их.

— Прости, никак не смог сдержаться.

— Надеюсь, ты не думаешь, что, целуясь со мной, сможешь обеспечить себе победу.

Он качает головой.

— Нет, я и так выиграю. Однако тебе стоит подготовиться к тому моменту, когда меня коронуют победителем.

— Неужели?

Подняв прядь волос, все еще накрученную на его палец, он прижимается к ней носом и глубоко вдыхает.

— Да. Победа — мощный афродизиак. Тебе стоит об этом помнить.

— Постараюсь. Не могу сказать, что со мной такое раньше случалось, но буду начеку.

— Хм, — его лицо озаряется весельем. — Но раньше ты не сталкивалась с этими ямочками, — он берет меня за руку, вытягивает мой палец и проводит им по своей мягкой щетине, прямо над глубокой впадинкой на щеке. — Или с английским акцентом.

— Чистая правда, — я в последний раз прикасаюсь к нему и опускаю руку, но Алекс не хочет меня отпускать. Вместо этого он переплетает свои пальцы с моими.

Тепло его перстня с печаткой на мизинце проникает под мою кожу. Присмотревшись, я замечаю, что оно немного потертое — значит его часто носили и редко снимали. На нем выгравирован герб с изображением ангела рядом с деревом, под которым написаны крошечные буквы… слово на языке, которого я не понимаю.

— Это герб моей семьи, — тихо говорит Алекс, и я поднимаю глаза и вижу, что он смотрит на меня. — Херувим — символ моей семьи. А внизу написано amor principum, что означает «любовь — это начало».

— О, как мило, — отвечаю я, делая большой глоток своего коктейля, потому что не знаю, что еще сказать, и начинаю понимать, что Алекс не похож ни на кого из тех мужчин, с кем я до этого встречалась.

Не то чтобы я раньше общалась с кем-то с фамильным гербом — я даже не совсем понимаю, что такое фамильный герб, — разве что это что-то вроде причудливого клейма, которое мы ставим на скот, хотя у меня это ассоциируется скорее со стариками.

Но Алекс не старик.

Он примерно моего возраста.

И он стильный и сексуальный. Очень сексуальный.

— И чем ты занимаешься в Англии, когда не строишь пряничные домики?

Он тихо усмехается и слегка откидывается на спинку кресла.

— Работаю с Лэндо, моим старшим братом. У нас семейный бизнес… есть земля — сельскохозяйственные угодья, — а это большой труд и все такое…

Я слегка хмурюсь. Алекс не похож ни на одного из моих знакомых фермеров. Кто целыми днями копается в грязи, спасая коров, таская бревна и тюки сена или выкапывая корни. Возможно, в Англии другой тип ведения сельского хозяйства.

— Что именно вы делаете?

— Мы делаем упор на устойчивое сельское хозяйство и начали процесс восстановления дикой природы на части наших земель. Восстанавливаем экосистемы… и тому подобное, — он пожимает плечами, давая понять, что не хочет вдаваться в подробности, но мне этого мало. Я хочу знать, как конкретно они это делают. Экосистемное земледелие — это основа моего бизнеса по выращиванию елок, и именно в этом направлении я хочу, чтобы развивалось «Ранчо Уайлдер».

— Близнецы тоже работают с вами?

— Боже, упаси господи, — смеется он, качая головой. — Думаю, мы бы поубивали друг друга. По крайней мере, Майлз. Хендрикс — ветеринар, а Майлз играет в поло.

Я удивленно поднимаю брови.

— В поло?

— Да. Ну, знаешь… что-то вроде крикета верхом на лошади, — он забавно морщит губы.

— Не думаю, что знаю, что такое крикет, но знаю, что такое поло. Здесь есть клуб. Но ты имеешь в виду, что это его работа? Он настолько хорош?

— Да. Очень. Играет за сборную Англии, — Алекс глубокомысленно кивает. — Вообще-то, мы сегодня ходили в ваш поло-клуб. Майлз играет там завтра и в четверг на турнире по снежному поло, — он улыбается, в его глазах загораются озорные огоньки. — Ты должна пойти со мной.

Я вздыхаю. В очередной раз моя жизнь мешает мне хорошо провести время.

— Я не могу, мне нужно работать.

— Ах да, я на секунду забыл, что ты мэр Аспена. И должна позаботиться о том, чтобы все твои подданные были довольны, — дразнит он, покачивая пальцем. — Теперь твоя очередь… чем ты занимаешься, когда не продаешь рождественские елки и не управляешь городом?

Я задумываюсь, что же мне ему ответить? Потому что сейчас я делаю все, на что вообще способна.

— Наверное… — я делаю глубокий вдох. — Я не так уж сильно отличаюсь от вас. У меня есть небольшое ранчо в национальном заповеднике у подножия горы. Семейное ранчо. Там елки готовят к Рождеству. А весной и летом я сажаю новые саженцы. Новые деревья растут несколько лет, но мы всегда занимались именно этим.

— У вас тоже семейный бизнес?

— Эм… ну, раньше был. Теперь я одна.

Алекс медленно моргает.

— Это слишком много работы для одного человека.

Я беру свой стакан и делаю глоток, чтобы немного подумать о том, к чему ведет этот разговор.

— Возможно. Но мне помогают… и этой весной я планирую создать место для йога-ретритов на участке своей земли с видом на долину. Там очень красиво. Первый ретрит состоится этим летом. Приедет целая группа с инструктором по йоге.

— Звучит интересно, моя сестра постоянно пытается приобщить меня к йоге. Возможно, я даже запишусь, и у тебя наконец получится сделать то, что не смогла она, — он усмехается и делает большой глоток коктейля. — Так это ранчо твоих родителей, их бизнес?

Я тереблю невидимую нитку на своих джинсах. Мы так приятно проводим время, и впервые я сижу с кем-то, кто не знает моей истории и не был знаком с моими родителями, и я просто я. Хейвен. Не та девушка,