Однажды на Рождество - Лулу Мур

меня с толку. — Я же говорила, что люди здесь любят соревноваться. Это работа семьи Риверн, они приезжают из Нью-Йорка каждую зиму и побеждали последние три года. Всегда оценивается только сам дом, но им нравится придумать к нему еще какую-нибудь историю. В прошлом году они построили Букингемский дворец.

Бросив взгляд на полку, я решаю, что семья Риверн точно спланировала все как минимум за полгода. Такое нереально придумать на ходу, все сделано слишком профессионально.

Кажется, я сильно недооценил эти имбирные домики, и впереди меня ждет еще много работы. Вчера я думал, что это шутка, но теперь уже не так уверен. Я не шеф-кондитер, но Берлингтоны всегда добиваются своего. В этом году семье Риверн придется довольствоваться вторым местом.

Очередь все еще растет, и Хейвен использует мое молчание как возможность упаковать несколько только что испеченных булочек с корицей. Но сейчас время решает все. Я провожу пальцем по коробке, которую она запечатывает.

— Выпечки больше не надо. Но я возьму еще восемь наборов имбирных пряников.

— Восемь?

— Восемь, — уверенно отвечаю я, указывая подбородком на полку. — Нам нужно больше пряников. А то у меня слишком сильные конкуренты.

— Как скажешь.

Я вижу, что она посчитала меня сумасшедшим. Ее губа дрожит, но она не говорит ни слова, пока достает наборы и кладет на кассу. Она пока еще этого не знает, но если я чего-то хочу, меня мало что может остановить. И хочу я ее. А еще выиграть этот чертов конкурс.

Я прикладываю карту к терминалу.

— Так и где же мы потом встретимся после того, как я закончу собирать эти имбирные пряники? Или хочешь мне помочь? Это же не против правил?

— Извини… мне потом нужно в мой магазин, — она улыбается. — Но вечером могу предложить тебе вместе выпить.

— Звучит неплохо. В семь в «Старом салуне»?

Она качает головой.

— Нет, есть еще одно заведение под названием «Лунный свет». Оно в соседнем квартале, чуть дальше в сторону реки. Встретимся там. Очень уютное и темное место.

— Уютное и темное — звучит заманчиво, — я наклоняюсь и забираю у нее пакеты, но не целую, хотя мне безумно этого хочется. Однако замечаю, как у нее перехватывает дыхание. — Значит, в семь.

Я оборачиваюсь, когда подхожу к машине, и вижу ее улыбку в окне.

Глава 9

Александр

Я захлопываю дверь машины. Мне пришлось дважды сходить в гараж, чтобы занести все пакеты с покупками, даже с учетом того, что я нес по одному пакету на каждом пальце.

На мгновение мне кажется, что сюда прилетела мама, потому что первое, что я слышу, войдя в дом, — это ее голос. Затем я вздыхаю с облегчением, увидев Лэндо, который стоит перед огромными стеклянными окнами рядом с елкой Майлза и держит в руках телефон.

Не подумайте, я люблю свою маму. Но герцогиня Оксфордширская и Аспен — не самая удачная пара. Ей нравится в Гштааде или Санкт-Морице. Хотя, скорее всего, ситуацию исправил бы бутик «Chanel».

Он оборачивается, услышав мои шаги, и закатывает глаза. Он явно стоит здесь уже давно и, судя по всему, еще долго не сможет вставить ни слова.

— Джеймс может заняться сборкой вещей Кэролайн, а затем отправить их в благотворительные магазины.

— Мам…

— Подумать только, и я еще приняла ее в нашу семью.

Я сдерживаю смешок.

«Приняла» — не то слово, которым я бы описал ее отношение к Кэролайн, но, с другой стороны, гадюку в семью было бы принять проще. Бросив пакеты с покупками, я сажусь на край стола и слушаю их разговор, потому что, если не ошибаюсь, Лэндо наконец-то рассказал нашей матери причину отмены их свадьбы, и не только то, что они «струсили». Наверное, это и к лучшему, что между ними сейчас целый континент.

— Мам, может, хватит? Пусть Кэролайн соберет свои вещи и просто уйдет. Не хочу, чтобы ты вмешивалась. Не нужно.

— Я уже вмешалась, дорогой. Я же твоя мать.

— Я займусь этим, — перебивает Клемми, и ее голос звучит достаточно громко, чтобы его было слышно. — Это не займет много времени. Поеду в коттедж «Блюбель», соберу все ее вещи и напишу ей, чтобы она за ними заехала.

Лэндо с облегчением вздыхает.

— Спасибо, Клем.

— Не за что.

— Ты можешь возвращаться в Берлингтон, дорогой. «Блюбель» все равно для тебя слишком мал, не понимаю, почему ты настоял на том, чтобы жить там. Берлингтон — твое законное место жительства по рождению. Мы переделаем коттедж, поставим новую мебель, и его можно будет сдавать. Как и все остальные дома в Валентайн-Нуке.

Лэндо проводит пальцем по лбу и снова вздыхает, но не спорит, так что я влезаю в разговор.

— Ого, мам, хочешь сделать ремонт? Просто купи новый матрас, так будет проще.

Лэндо слегка улыбается, но скорее потому, что знает: я пытаюсь вывести маму из себя. И у меня это получается.

— Не говори глупостей, Александр, — резко отвечает она. — В любом случае его давно уже пора переделать.

— Если будешь делать ремонт, можешь заодно обновить и мой дом? И Майлзу тоже ремонт не помешал бы, хотя ему, наверное, понадобится целая команда по дезинфекции.

Клемми хихикает, но мама тут же нас затыкает.

— Дома уже все успокоилось? — быстро спрашиваю я, прежде чем она начнет болтать об образцах краски.

— Да, все в порядке. Хотя я бы хотела, чтобы вы все мне сразу рассказали. Пресс-релиз был опубликован в день свадьбы, и больше никаких заявлений не будет. Рано или поздно всем это надоест. На данный момент они покинули деревню.

— Спасибо, мам. Мне правда жаль, что так вышло, — в голосе Лэндо слышится усталость, которую я чувствую всем своим существом.

— Тебе не за что извиняться, дорогой. По крайней мере, теперь прессе есть о чем писать, кроме как о Майлзе, — я почти вижу, как она поджимает губы.

Лэндо закатывает глаза, хотя это правда. Майлз чаще всего появляется в прессе, и, к большому огорчению нашей матери, это связано не столько с его навыками игры в поло в составе сборной Англии, сколько с его навыками в спальне.

— Эл… — перебивает ее Клемми, и наша мать снова замолкает. — Расскажи-ка мне поподробнее об этой девушке из рождественского магазина.

На этот раз вздыхаю уже я. К счастью, Лэндо бросает один взгляд на меня и решает, что сейчас самое время закончить разговор.

— Извините, но Эл расскажет вам об этом в другой раз. За нами уже приехала машина,