Продана Налгару - Каллия Силвер

Нет — слаще.

Приправленная возбуждением, похотью, насилием, голодом и растущей силой. Коктейль из ее новой биологии, смешанной с его собственной.

Он пил. Не слишком много. Ровно столько, чтобы почувствовать вкус этой эволюции. Этого становления.

Затем он отстранился, губы были красными от ее сущности, и посмотрел вниз на раскрасневшееся существо с дикими глазами, которое когда-то было простой человеческой женщиной.

А теперь? Она была чем-то иным.

Чем-то, чему он не мог дать определения.

Но одно он знал точно.

Он стал зависим.

От ее вкуса.

От ярости в ее взгляде.

От того, как она ненавидела его — и всё равно трахалась с ним.

Она была его слабостью.

И его величайшим, блять, завоеванием.

Он убрал влажные волосы с ее лба, любуясь резкостью ее черт, растущей силой в ее взоре.

— Ты еще даже не знаешь, кто ты такая, — промурлыкал он охрипшим голосом. — Но ты узнаешь. И когда это случится…

Он мрачно улыбнулся.

— Ты еще скажешь мне спасибо.

Глава 34

Ванная комната не была человеческой, но пыталась ею казаться.

Сантехника была незнакомой, вырезанной из обсидиана и камня цвета кости, с неглубокой раковиной, которая подсвечивалась снизу, стоило лишь взмахнуть рукой. Зеркало — длинное и бесшовное — отражало её образ с беспощадной четкостью.

Сесилия уставилась на него. На саму себя.

То же лицо. Те же глаза. За исключением того, что… нет.

Карий цвет её радужек теперь был испещрён бордовыми искрами. Не просто красным — глубже. Насыщеннее. Тот же цвет, что мерцал в глазах Зарока, когда он был голоден. Или возбужден.

Она наклонилась ближе, прижав пальцы к вискам, а затем проведя ими вниз к челюсти. Кожа была более гладкой, чем когда-либо, почти слишком совершенной. Поры исчезли. Волосы, когда-то тусклые и ломкие от стресса, теперь сияли, как полированный шёлк, чёрные, как чернила.

А затем — рот. Её губы слегка приоткрылись, и она увидела их.

Клыки.

Не человеческие. Не совсем. Чуть длиннее, острее, предназначенные скорее для того, чтобы пронзать, а не жевать.

Желудок скрутило.

— Нет, — прошептала она, отступая от зеркала. — Нет, нет, нет…

Но отрицать это было невозможно.

Она знала, что что-то происходит. Тело больше не болело. Сила возросла. Её аппетит сместился в сторону богатого кровью мяса, а жажда его — Зарока — была подобна огню под кожей.

Трансформация была не только физической. Мысли стали другими. Острее. Голоднее.

Более животными.

Она ловила себя на том, что следит за тенями, остро реагируя на любое движение. Запах крови пробуждал в ней что-то первобытное. Даже сейчас, стоя здесь, обнажённая под полупрозрачной мантией, она чувствовала его в другой комнате. Могла ощутить его присутствие, словно тепловой след, впечатанный в её кости.

И она не боялась.

А должна была.

Должна была чувствовать ярость — чистую, раскалённую добела ярость — из-за того, что он навязал ей эти перемены. Что он взял её тело и переписал его код, превратив его в нечто… иное.

Но она не чувствовала ярости. Не совсем.

Потому что правда заключалась в следующем: Зарок украл её мир, её свободу, её будущее. Но взамен… он дал ей силу. Способность выжить здесь, в этом беспощадном инопланетном мире.

И, может быть, только может быть… силу подняться над ролью, которую он ей уготовил.

Если она становится Налгар, пусть даже частично, то она позаботится о том, чтобы не быть просто его питомцем. Или секс-рабыней. Она выгрызет себе здесь место, даже если за это придётся проливать кровь.

Потому что пути назад нет.

Земля была далёким воспоминанием. Та жизнь — смертная, хрупкая, ограниченная жизнь — ушла навсегда.

Она в последний раз взглянула в зеркало.

— Я найду способ стоять рядом с тобой, а не под тобой, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, в кого ты меня превратил.

Глава 35

Зарок шел в одиночестве по извилистым обсидиановым коридорам своего святилища, подошвы его сапог бесшумно ступали по полированному черному камню. Факелы вдоль стен отбрасывали мерцающий багровый свет, отражая огонь, всё еще тлеющий в его жилах.

Он оставил её в своей постели. Удовлетворенную. Измененную.

Запах её тела всё еще витал на его коже — слаще любых специй, вызывающий большее привыкание, чем упоение битвой. Она пробралась в его чувства с поразительной легкостью, и он начинал осознавать истину: не только он взял её.

Она заявила на него права столь же основательно.

Он ожидал увидеть дрожащее, сломленное существо, когда впервые приказал доставить её с аукциона. Красивую зверушку, которой можно кормиться, которой можно тешиться в моменты изысканной жестокости. Это было то, что ему обещали. То, что предполагали остальные.

Но то, что он получил, было… диким.

Не сразу. Нет — поначалу она была как все остальные: ошеломленная, напуганная, скованная слабостью своего вида. Но потом она посмотрела на него. И сразилась с ним. И пустила ему кровь.

Она ударила его ножом с точностью, а не в панике. Выждала, пока представится шанс. Она вынесла потерю своего мира, своей свободы, а затем и своей человечности — и вместо того, чтобы бесконечно рыдать, она адаптировалась.

Это и делало её особенной.

Она была человеком. Но она становилась Налгар. Не только плотью, но и духом.

Зарок свернул в более узкий проход, стены которого были испещрены резными рунами, шептавшими о прошлых победах. Его мысли, однако, были с женщиной, свернувшейся в спутанных простынях, которые он только что покинул — её тело было в синяках от удовольствия, помеченное его кровью и семенем, а вскоре… и его именем.

Да. Он решил.

Пусть кланы болтают. Пусть шепчутся. Ему плевать. Старые правила могут гнить. Его сородичи скоро всё поймут.

Она — его пара.

Он больше не будет держать её взаперти.

Она заслужила право быть явленной миру.

Стоять подле него.

Показать им всем то, что он уже знал: этот сладкий, яростный маленький человек не был слабым.

Она становилась чем-то новым. Чем-то достойным страха и трепета.

Его пальцы коснулись края железного герба, прикрепленного к дверному проему впереди — символа его власти, глубоко вытравленного в металле. Военный совет соберется скоро. Они будут ждать крови и стратегии.

Они получат и то, и другое.

Но они также получат предупреждение.

Он больше не один.

И она — Сесилия — больше не просто его утеха.

Она — его будущее.

И горе любому, кто осмелится бросить этому вызов.

Глава 36

В зале военного совета вибрировало напряжение.

Железные бра отбрасывали красный