Продана Налгару - Каллия Силвер

Глава 38

Обеденный зал оказался совсем не таким, как она ожидала.

Здесь не было залитых кровью камней или рычащей стражи по стойке смирно. Ни жестоких тронов, ни цепей, свисающих со стен. Напротив, зал был огромным и сияющим, освещенным сотнями парящих сфер, отбрасывающих мягкий свет на стол, достаточно длинный, чтобы усадить пятьдесят человек. Но сегодня накрыто было только на двоих — друг против друга. Интимно. Намеренно.

Сам стол был обсидиановым, как и большая часть этой крепости, отполированным до темного зеркального блеска. А пиршество… это пиршество было торжеством плоти.

Жареное мясо. Сырые срезы, разложенные как сашими. Копченое, опаленное, обугленное. Что-то было залито густыми пряными соусами. Другое — всё еще исходило паром. Кувшин с чем-то багровым — определенно не вином — ждал у её локтя, уже разлитый в широкую чашу.

От одного только запаха рот наполнился слюной.

И это её напугало.

Когда-то она была почти вегетарианкой. Защитницей тех, у кого нет голоса. Мясо было редким баловством, а не жаждой. А теперь? Теперь она была хищно голодна.

Еще один чертов знак.

Она менялась.

Зарок отодвинул для неё стул — как джентльмен, если бы джентльмен представлял собой два с лишним метра мускулов и угрозы. Он снова был в черном, разумеется. Всегда в черном. Корона всё еще венчала его лоб. Длинные волосы были стянуты на затылке, их концы касались лопаток.

Он выглядел… эффектно. Обезоруживающе. Опасно, как огонь — теплый и смертоносный одновременно.

Она села, стараясь не показать, насколько выбита из колеи.

Переводчик лежал между ними, слабо мигая. Готов. Наблюдает.

— Выглядишь, — плавно произнес он, — более чем изысканно.

— Выглядишь так, будто оделся, чтобы произвести впечатление, — парировала она сухим голосом.

Его ухмылка была чистой воды хищнической.

— Сработало?

Она не ответила. Вместо этого подняла вилку и осторожно откусила кусочек от ближайшего блюда — чего-то похожего на говядину, хотя это определенно была не она. Во рту взорвался букет специй, соли и дыма.

Это было восхитительно.

Зарок с любопытством наблюдал за ней, но не комментировал. Он обслуживал себя молча, его движения были на удивление утонченными для того, кто когда-то голыми руками рвал бронированных воинов.

Спустя мгновение он заговорил снова.

— Я хочу знать о тебе больше.

Она подняла взгляд.

— Ты похитил меня, изменил мое тело, а теперь хочешь вежливой беседы за ужином?

— Да. — Он слегка кивнул. — Я хочу понять женщину, которая ударила меня ножом в грудь и теперь делит со мной постель.

Она моргнула. Справедливо.

— Раньше я работала в некоммерческой организации по оказанию правовой помощи, — сказала она в конце концов. — На Земле. Я защищала уязвимых людей. Беженцев. Жертв насилия. Людей, которых система пережевала и выплюнула.

Зарок склонил голову. Его глаза были проницательны.

— Ты сражалась за других.

— Да.

— Это многое объясняет.

Его тон был странно благоговейным. Она возненавидела то, что по её груди пробежал теплый трепет.

— А ты? — бросила она вызов. — Чего хочешь ты? В этой Вселенной?

Он замолчал. Надолго.

— Большую часть жизни я хотел только власти, — сказал он. — Чтобы никогда больше не быть слабым. Чтобы никогда не быть во власти другого.

Она внимательно следила за ним.

— Но это было пустотой, — продолжил он. — Даже когда я побеждал. Даже когда они преклонялись.

— А сейчас?

— Сейчас… у меня есть нечто, что ощущается иначе. — Он посмотрел на неё. — Ты.

Она едва не подавилась кусочком чего-то красного и нежного.

— Почему? — потребовала она. — Что во мне такого особенного?

— Ты сражаешься со мной, — просто сказал он. — Даже когда тебе страшно. Ты умна. Расчетлива. Я вижу, как ты ищешь слабости, даже сейчас.

Она промолчала. Он не ошибся.

— И, — добавил он, — ты прекрасна. Не только внешне, но и здесь. — Он постучал себя по груди. — Ты мне интересна. На тебе моя метка. Ты приняла перемены.

Глаза Сесилии сузились.

— Ты навязал мне их силой.

— Да, — сказал он. Без извинений. — И теперь это свершилось.

Она стиснула зубы. Её руки сжались под столом.

— Тогда тебе лучше сделать так, чтобы это того стоило, — пробормотала она. — Если не хочешь, чтобы я снова тебя ударила, дай мне что-то, что удержит мой интерес. Позволь мне учиться. Позволь мне жить. Я не буду гнить в клетке.

Зарок изучал её долгий, нечитаемый момент.

— Мой народ жесток, — сказал он. — Мы всегда воюем. Такова наша природа.

Она фыркнула.

— Люди такие же.

Он поднял бровь.

— Мне трудно в это поверить.

— Это правда, — сказала она. — Мы постоянно воюем. Мелочные, жестокие, бессмысленные войны. Может быть, наши виды не так уж и отличаются, в конце концов.

Казалось, он обдумывал это.

— Возможно.

Какое-то время они ели в тишине.

Сесилия поймала себя на том, что наблюдает за ним — изучает изгиб его губ, то, как он держит чашу, угол его челюсти в свете ламп. Насколько же он был чертовски красив. Сама его мощь, его присутствие.

Это было… опасно. Это вызывало зависимость.

Пальцы чесались коснуться его.

Она ненавидела то, что влюблялась в него. Что он становился чем-то большим, чем просто её похититель. Что что-то в ней — что-то дикое и измененное — жаждало его так, что это не имело ничего общего с логикой.

Это было безумие.

И всё же, у безумия никогда не было такого приятного вкуса.

Глава 39

Зал дышал неподвижностью, когда он вошел — обманчивое спокойствие в месте, где камни шептали о власти, а призраки войны не находили покоя. Скрежет доспехов, когда его военачальники вытянулись по стойке смирно, шелест шелка, когда зашевелились сановники — это была симфония предвкушения, и он упивался ею.

Зарок поднялся по обсидиановым ступеням к своему трону, словно бог, обозревающий владения, созданные по его образу и подобию. Божественность была лишь притязанием, которое другие приписывали ему; его власть была высечена из крови и костей, из обломков судеб тех, кто осмеливался бросить ему вызов.

Он сел.

Трон был прохладным под ним, осколок вулканического сердца Анакриса, пронизанный металлическими жилами, которые в его присутствии пульсировали слабым светом. Это был монумент, суровое заявление для каждого входящего: здесь царит сила, воплощенная в образе, голосе и имени.

— Лорд Зарок, — эхом отозвался хор подданных, склонившихся в поклоне, но его внимание было в плену.

Рядом с ним стояла она. Сесилия.

Он сам выбрал её наряд: платье из малинового таларийского шелка, которое облегало её, как вторая кожа, сотканная из её собственной жизненной силы. Адский ошейник Дуккаров исчез. Вместо него шею и запястья обвивали серебристо-черные