Ангел за маской греха - Алиса Бренди

Тёплая вода потекла по моим бёдрам, и я почувствовала, как его рука легла на мою кожу. Большая, тёплая, удивительно осторожная. Он начал смывать кровь — медленными, аккуратными движениями, ладонь скользила по внутренней стороне бёдер, убирая липкие, засохшие следы.

Я не сопротивлялась. Не было сил, не было желания. Решил бы он изнасиловать меня снова, я бы даже не пошевелилась. Просто лежала бы и ждала, когда это закончится. Я превратилась в пустую оболочку, внутри которой ничего не осталось.

Смыв всю кровь, он так же осторожно поднялся на ноги, держа меня на руках, как ребёнка. Вода всё ещё лилась на пол душевой кабины, но он вышел, не выключая её. Его ноги оставляли мокрые следы на плитке.

Он посадил меня на столешницу возле раковины. Холодный мрамор обжёг кожу ягодиц, и я вздрогнула, но это было всё, на что я оказалась способна. Молотов взял с полки огромное белое полотенце — мягкое, пушистое, — и начал вытирать меня.

Сначала волосы — осторожно промокнул, отжал влагу. Потом лицо, шею, плечи. Движения были на удивление бережными, почти нежными. Он вытер руки, грудь, живот. Потом ноги — каждую отдельно, приподнимая за лодыжку.

Закончив, он достал откуда-то халат. Тёмно-синий, махровый, с вышитыми инициалами на кармане. Явно мужской. Его халат. Молотов помог мне просунуть руки в рукава. Я покорно подчинялась, как кукла. Затем он запахнул халат на мне плотно, почти закутал, и туго затянул пояс.

Халат был мягкий, приятный к коже, но слишком большой. Рукава свисали ниже кистей. Я же сидела и безучастно смотрела в одну точку.

На кучку грязного белья, которая валялась у стены возле корзины. Рубашка — белая, помятая. Носки — тёмные, скомканные. Несколько футболок. Так обыденно. Так по-человечески. Как у обычного мужчины, который пришёл с работы и просто бросил одежду, не донеся до корзины.

Ванная комната монстра оказалась такой же, как у любого другого мужчины.

И это почему-то было самым жутким. Понимание того, что монстры живут среди нас. Носят дорогие костюмы, имеют обычные привычки, разбрасывают носки. И никто не знает, что скрывается под этой маской обыденности.

Молотов снова подхватил меня на руки — легко, без усилий, словно я ничего не весила — и вынес из ванной. Понёс в спальню. Уложил на кровать. На те самые простыни, где всё ещё виднелось пятно крови, хоть он и успел накинуть сверху одеяло.

Внизу живота саднило — тянущая, ноющая боль, которая не отпускала. Я повернулась на бок, прижав колени к груди, свернувшись калачиком. Это положение немного облегчало боль, делало её чуть более терпимой.

Я не знала, что делал Молотов. Не видела его, не слышала. Просто лежала с открытыми глазами, уставившись в пустоту. Но потом услышала звук закрывающейся двери. Он ушёл.

Оставил меня одну.

Я продолжила лежать неподвижно. Сил не было даже на то, чтобы пошевелиться. Не было желания куда-то бежать, что-то предпринимать. Я просто существовала, дышала, и это требовало всех моих оставшихся сил.

Через какое-то время — может, пять минут, может, двадцать — дверь снова открылась. Я услышала его шаги, почувствовала, как матрас прогнулся под его весом. Он подошёл, сел на край кровати.

В руках у него было что-то завёрнутое в полотенце. Продолговатый свёрток. Молотов осторожно приложил его к моему животу, туда, где сильнее всего саднило.

Холод. Лёд.

Резкий, обжигающий, но такой долгожданный. Холод растекался по коже, проникал глубже, притуплял боль. Онемение было благословением. Боль потихоньку начала отступать, становясь более терпимой. Тело расслабилось, напряжение понемногу уходило.

Молотов продолжал держать этот импровизированный компресс одной рукой. Не говорил ничего. Просто сидел рядом. Его присутствие давило, но я была слишком измотана, чтобы реагировать. Слишком пуста.

Уже проваливаясь в сон, балансируя на грани сознания и забытья, я твёрдо решила: я соберу себя по кусочкам. Обязательно соберу. Научусь жить дальше. Выйду замуж. Рожу детей. Стану той, кем должна была стать. Эта ночь не определит всю мою жизнь. Не может. Не должна.

Но пока... пока нет никаких сил. Только пустота. Огромная, всепоглощающая, зияющая дыра там, где раньше была я.

И я провалилась в сон. Беспокойный, полный обрывочных кошмаров и смутных образов, но всё же сон. Забвение пришло как милость, которую я приняла с благодарностью, не задавая вопросов.

Ох, девочки, честно говоря, сама до сих пор в шоке от того, что написала Когда закончила писать эти главы, у меня возникло желанте кардинально поменять весь дальнейший сюжет и просто убить Молотова в следующих главах!

Мне невероятно жаль нашу героиню... Кажется, я слишком жестоко с ней обошлась Скоро начну выкладывать главы от лица Молотова. Вы узнаете, что гворится в его голове!

Пишите комментарии! Мне безумно важно знать ваши эмоции и мнение!

Глава 15

Эля

Я проснулась от того, что тело кричало от боли.

Каждая мышца, каждая клеточка протестовала против любого движения. Ощущение было такое, будто по мне проехался каток — медленно, методично, несколько раз туда и обратно, размазав по асфальту. Голова раскалывалась тупой, ноющей болью. Во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу.

Я осторожно потянулась, пытаясь размять затёкшие мышцы. Каждое движение давалось с трудом, словно тело разучилось слушаться. Медленно, преодолевая сопротивление измождённых мышц, я села на кровати, откинув одеяло.

Комната. Всё та же.

Тёмный интерьер. Темно-серые стены, массивная черная кровать. Логово зверя. Место, где он разорвал меня на части. Где уничтожил старую меня.

Моё внимание привлекло движение. Молотов.

Он сидел в кресле у окна — большом, кожаном, черном — и внимательно смотрел на меня. Не знаю, сколько он там просидел. Сколько наблюдал, как я сплю. Эта мысль вызвала неприятный холодок между лопаток.

Молотов был одет по-домашнему: белая футболка, облегающая широкие плечи и очерчивающая рельеф мышц, светлые шорты, на ногах — домашние тапочки. Волосы растрёпаны, щетина на подбородке стала гуще. Он выглядел... обычно. Как обычный мужчина в своей квартире, в свой выходной.

И я снова не смогла назвать его уродом.

Не смогла. Даже после всего, что он сделал. Даже ненавидя его всей душой, я не могла отрицать, что внешне он был притягателен. И от этого становилось только хуже — монстры должны выглядеть как монстры, чтобы их можно было сразу распознать. А этот... этот выглядел как мечта любой женщины.

Увидев, что я проснулась, Молотов встал. Движение было плавным, неспешным. Он взял кружку, которая