Золушка?! Да! Та самая! - Ли Литвиненко

— Возможно… — поторопил король.

— Возможно… я обидел её…

— Чем? — настаивал отец.

— Поцелуем, — грустно признался Тим.

Окружение облегченно выдохнуло. Радостно заулыбавшись, придворные стали понимающе переглядываться.

— Поцелуем! — крякнул король. эта причина была совсем не стыдной. — Ох уж эта молодежь! — покачал он головой.

В его голосе звучало и легкое осуждение, и гордость за принца, ставшего пылким мужчиной. Придворные согласно загомонили и закивали.

— Вот я в свое время, ухаживая за вашей матушкой… — начал вспоминать Людвиг IX.

— Да-да, папенька, мы помним, — обняла его за плечи Маржери.

— Ты решился заговорить с ней только через месяц, — договорила за короля Федерика, самая младшая и романтичная из всех сестер.

— Помню, мы каждое утро обедали за столом, накрытым в золотой столовой. Нас разделяли пять метров белых скатертей, цветов и приборов…

Король, замечтавшись, сел на свой бархатный стул и осмотрел своих детей, окруживших его кольцом.

Они много раз слышали эти рассказы-воспоминания, но не собирались прерывать его. Каждое такое погружение в прошлое словно давало им возможность увидеть вновь свою давно почившую мать. Одни помнили её смутно, другие не знали совсем. Тим при мыслях о женщине, подарившей ему жизнь, всегда чувствовал грусть и незаслуженную вину.

— … Она была обворожительна. Её густые черные волосы, как у вас всех, — король лукаво улыбнулся своим детям, — были убраны высоко под корону. Лебединая шея, увитая жемчугом. Ясные глаза, искрившиеся умом… Я так терялся в её присутствии. Всю нашу совместную жизнь я чувствовал себя недостойным… Боялся, что она поймет это, и избегал подолгу быть рядом. — В голосе короля появилась боль. — Я уделял ей слишком мало внимания, постоянно был занят государственными делами. Все думал, потом, когда я буду великим… Когда стану достойным… Мы будем по-настоящему вместе… — Король опустил голову и задумчиво покрутил на пальце обручальное кольцо, которое так и не снял. — А поцелуй… — вернулся он в настоящее. — Я поцеловал её только после венчания на ступенях церкви. А ты, сын… Как можно было? При первой встрече!

В его словах было возмущение, но не было осуждения. Надо же, девчонка так вскружила голову Тиму, что он совсем забыл об этикете.

— Молодежь… — успокаивая короля, загалдели придворные.

* * *

До особняка на Южном холме поисковая экспедиция доехала только на шестой день. Отряд, состоявший из двадцати офицеров и нескольких десятков солдат, напоминал маленькую армию. Король не желал рисковать такой ценной вещью, как единственная хрустальная туфелька будущей королевы, и подстраховался. Вещица охранялась, будто уже была надета на ножку королевы.

В доме Троксонвоков совсем измаялись в ожидании. Каждый вечер дамы объезжали соседей, узнавая, не нашлась ли таинственная незнакомка. Когда выясняли, что ещё нет, очень радовались и поздравляли друг друга, будто в том была их заслуга. Спать ложились с надеждой на удачу. Въехавших во двор офицеров, везших туфельку, встретили ликованием, но с упреками.

— Как можно тащиться так долго⁈ — возмущалась Тория, усаживаясь в кресло и сбрасывая туфли. Она нисколько их не стеснялась и считала военных людьми второго сорта. — Вы что, шли пешком?

— Мы все извелись, пока дожидались вашей кавалькады, — поддакивала Хильда, падая на диван и протягивая к офицерам свою ногу.

— У нас приказ объехать все города и поселки по очереди, не пропуская никого. — отвечал усатый мужчина, затянутый в темно-синий мундир.

Он был старшим офицером и возглавлял поиск таинственной незнакомки. Такие вопросы были ему не в новинку. За эти дни он уже привык к капризам дам, пришедших на примерку. Все они были из знати и не упускали случая озвучить свою родословную или похвастать богатством. Как будто это могло что-то изменить. Разве могут деньги или связи уменьшить ножку до нужного размера?

— Ах, молчите! — недовольно прикрикнула на него мачеха. — От ваших слов я чувствую себя живущей в нищенской дыре!

Офицер проницательно оглядел дом и ответил:

— Ну что вы, миледи! Ваш дом расположен не так чтобы далеко, и он не самый бедный. В нашем королевстве есть дворяне и победнее… — С каждым словом лицо мачехи становилось все краснее от ярости. Этот человек её сильно раздражал. — Но их немного. — Разозлил он её окончательно.

— Хватит разглагольствовать, делайте уже свое дело, — проворчала баронесса, обмахиваясь веером и стараясь держаться достойно.

— Пустые хлопоты, — отвечал офицер. — Я и так вижу, что туфелька мала обеим. И намного.

— Вы отказываетесь дать моим дочерям шанс? — возмутилась баронесса.

Она уперла руки в бока и была похожа на разъярённого быка.

— Нет, что вы! Просто устал от слез, которыми заливаются девицы после примерки. Поэтому сразу говорю как есть, чтобы не обнадеживать.

Он не стал больше ничего говорить и встал перед Торией на одно колено. Из-за пазухи вытащил резной ларец — в нем был спрятан мешочек с туфелькой.

Ступня Тории была тощей, как и её хозяйка. Одетая в тонкий шелковый чулок, она легко скользнула в туфельку. И Тория уже ликовала, видя за пышной юбкой, кончик своей ноги, покрытый хрусталем. Подвела длинна ступни.

— Меньше на три пальца, — сухо заключил офицер, поднимая ногу немного вверх, чтобы и хозяйка могла увидеть свисавшую пятку.

Секретарь, ехавший в составе их кавалькады, отметил вердикт в своей бумаге напротив имени девушки.

— Слишком объемная, — сказал офицер, приложив туфлю к ноге Хильды.

Та сразу захныкала, как ребенок.

— Ма-ма… — сквозь слезы позвала она. — Он не надевает её.

— Попробуйте лучше! — потребовала баронесса.

Но мужчина не врал. Ступня младшей её дочери, конечно, была короче, чем у Тории, но в два раза толще. Туфлю приложили к ноге и надавили, однако влезли только четыре пальца и те сильно скрючились.

— Я поломаю туфельку, если буду давить сильней, — возразил офицер.

— Еще немного усилий! — требовала Баронесса.

— Все, достаточно, — вмешался секретарь. — Даже будь она по объему меньше, в длину все равно почти на палец больше нужного.

Офицер поднялся с колен и отряхнул брюки.

— Вы недостаточно старались! — завизжала Диана. Сейчас рушились её последние надежды на богатство. — Вы не выполняете порученную вам миссию! — замахала она веером, уже с угрозой. — Я леди Троксонвок! Я буду жаловаться!

— Как вам будет угодно, — поклонился офицер и спрятал туфельку в бархатный мешочек.

— Скажите, миледи, — Бесстрашно обратился к ней секретарь, — а нет ли в вашем доме еще благородных девиц?

Баронесса, открывшая рот для потока новых оскорблений и угроз, будто запнулась. Глаза её в волнении забегали по лицам офицеров, наводнивших комнату.

«Неужели они знают о замухрышке?» — спрашивала она себя.

— Нет! — вскричала она слишком поспешно. — У меня лишь две дочери!

Секретарь насторожился от такой реакции, но, сверившись со списком посетивших бал