Одержимы - Оля Перчик

Стас, кажется, не заметил моего недовольства. Он продолжал сиять, как начищенный самовар.

А потом ушёл, как всегда. Спешно, будто спасаясь от невидимой погони. Я опустилась на скамейку рядом с подругой, чувствуя, как внутри что-то надломилось.

— Мне кажется, он всё ещё любит тебя, — тихо произнесла она, провожая его взглядом. — Видишь, как счастлив, что проведет время с тобой?

— Он просто рад возможности познакомиться с новыми девицами, — отрезала я, стараясь скрыть злость.

— Зря ты так. Мы ведь часто видимся, ты знаешь, наши мамы дружат. Он постоянно о тебе спрашивает. Страдает, бедняга, — подруга ободряюще коснулась моей руки. — Каждый человек заслуживает второй шанс.

— Серьёзно? — с вызовом спросила я. — Прямо каждый?

— Ну… да…

— Даже лучшая подруга? — не унималась я.

— Не понимаю, к чему ты клонишь?

— Я люблю Лёху, а он любит меня. И мы… спим. Втайне от всех…

Лицо Жанны исказилось.

Тишина повисла в воздухе, тяжелая и гнетущая. Я смотрела на Жанну, ожидая ее реакции, но она молчала, словно онемела. В глазах ее плескалось недоверие, смешанное с болью и разочарованием. Я знала, что мои слова разбили ее сердце, растоптали дружбу, которая казалась нерушимой. Но я не могла больше молчать, не могла носить этот груз вины в одиночку.

— Как ты могла? — наконец прошептала Жанна, и в ее голосе звучала неприкрытая обида. — Как ты могла предать меня? Я всегда делилась с тобой всем, доверяла тебе самые сокровенные тайны, а ты… ты спала с ним, зная, что он для меня значит!

Слезы навернулись на ее глаза, и я почувствовала, как собственные щеки стали мокрыми. Мне было стыдно, ужасно стыдно. Я понимала, что заслуживаю ее гнева, ее презрения. Но я ничего не могла с собой поделать. Любовь к Лехе оказалась сильнее дружбы, сильнее моральных принципов.

— Прости меня, — сказала я, всхлипывая. — Я не хотела причинять тебе боль. Но я люблю его, очень люблю. И он любит меня. Мы пытались сопротивляться, но не смогли. Это просто… случилось.

Жанна отвернулась от меня, не желая больше видеть. Я знала, что разрушила все. Но в глубине души надеялась, что когда-нибудь она сможет меня простить. Хотя бы немного.

Она вскочила, словно ужаленная, испепеляя меня взглядом, полным такой неприкрытой, клокочущей ненависти, какой я никогда прежде не видела.

— Я проклинаю тебя! Всех вас! Знаешь… Я думала, что хуже моего отца человека не существует, но ты превзошла его. Ты вонзила нож мне прямо в сердце!

— Жанна, — я попыталась схватить ее за руку, остановить этот поток яда.

— Чтоб ты сдохла… Ненавижу…

Подруга вырвала руку и отшатнулась, Вся ее хрупкая фигура дрожала от ярости и боли. Слова, сорвавшиеся с ее губ, были подобны плевкам яда, отравляющим воздух вокруг. Я видела, как в глубине ее глаз плещется отчаяние, черное и всепоглощающее.

Понимала, какую бездну разочарования открыла перед ней. Но я надеялась, что время залечит раны, что она сможет простить. Хотя бы понять. Сейчас же передо мной стояла лишь разъяренная фурия, готовая разорвать меня на части.

"Я не хотела…" — прошептала я, но мой голос утонул в ее крике.

— Не хотела?! Ты хоть представляешь, что ты натворила?! Ты разрушила мою жизнь! Все мои мечты! Все, во что я верила!

Она задыхалась от рыданий, ее голос дрожал. Я сделала шаг к ней, но она вскинула руку, останавливая меня. В ее глазах была такая боль, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Я не знала, что сказать, что сделать, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания. Я лишь стояла, оглушенная собственной виной, и смотрела, как Жанна отворачивается и уходит, унося с собой осколки нашей дружбы, нашей любви, нашей веры.

СПЛАВ

"Маша… Ау…"

Я очнулась от собственных мыслей. Жанна смотрела на меня с улыбкой, словно выныривая из далекого прошлого.

Все это было лишь в моей голове, призрачный плод разыгравшегося воображения. Да, я не раз представляла, как откроюсь Жанне о моих отношениях с Лехой. Это гложущее чувство нечестности терзало меня. Ведь она влюблена в парня. Но что, если, узнав правду, я потеряю ее? Мысль о том, чтобы лишиться единственной подруги, была невыносима. Одну я уже потеряла навсегда… Катя…

Жанна присела рядом на скамейку, легонько коснувшись моей руки. "О чем задумалась? Ты сегодня какая-то...не здесь." Ее голос выдернул меня из темных воспоминаний. Нервно сглотнув, старалась привести мысли в порядок.

Как ей сказать? Как подобрать слова, чтобы не разрушить нашу дружбу?

"Да так, просто… учеба", — выдавила я, стараясь придать голосу непринужденность. Получилось неубедительно, я знала. Жанна не отставала. "Учеба? Ещё каникулы же? Что-то ты темнишь, подруга. Выкладывай, что случилось."

Я глубоко вздохнула, понимая, что оттягивать неизбежное больше нет смысла.

"Жанн… Тут такое дело…" Слова застревали в горле, словно ком. Я чувствовала, как краснею, как предательски дрожат руки. В голове проносились обрывки фраз, словно обломки разбитого зеркала. Как сказать ей про Леху? Как признаться в том, что я причиняю ей боль, даже не желая этого?

В этот момент на горизонте показалась мама, она шла с сумками. Я выдохнула. Приняла это как знак. "Вселенная намекнула, что не время для честности"-подумала я.

Мама начала мне что-то кричать, не успев дойти до нас. Ее привычка всегда меня раздражала.

"— Ты… сидишь… сплав… купила…" — доносились до меня обрывки ее фраз.

Тяжело вздохнув, я попрощалась с девушкой, оставив ее наедине с обрывками собственных мыслей. Мне нужно готовиться к завтрашнему дню, к этому злосчастному сплаву. И кто меня дернул соглашаться?

"— Мам… а можно я не поеду?" — выпалила я, стоя возле распахнутой сумки, как провинившийся ребенок.

"— Ты что?! — воскликнула мама, ловко переворачивая пирожки на сковороде. Как обычно, она готовила так, словно я собиралась не на неделю, а в кругосветное путешествие. — Уже все оплачено. А в этом году билет не из дешевых, я тебе скажу."

В ее голосе звучала непреклонность, словно приговор. Понятно, пути назад нет. Каждый год мы ездили с Катей, но в этот раз… Я уверена на все сто, она никуда не поедет. Еще и этот Стас, как назло "лыжи навострил".

С досадой я закрыла лицо руками, пытаясь унять нарастающее раздражение. Вещей взяла немного, лишь самое необходимое. Платья, юбки — не в этот раз. Никаких излишеств. Выпендриваться перед кем-то не было ни малейшего желания.

Ночь выдалась беспокойной. Сны метались в голове, то и дело возвращая меня к завтрашнему сплаву. Видела пороги, бурлящую воду, лица незнакомых людей. Проснулась разбитой, с ощущением, будто всю