Одна на двоих. Золотая клетка - Бетти Алая

— Мурад, — шепчет, затем забирается ко мне на колени, — а ты… какие тайны в себе несешь ты? Я ведь не спрашивала никогда. Ты казался мне нерушимой скалой. Теперь я задумалась.

— Не стоит тебе в это лезть, — целую свою малышку в щеку.

— А я все-таки полезу… — настаивает.

— Ну что за настырная девчонка, — смеюсь.

— Почему ты один? Я никогда не видела твою семью. Ты с ними общаешься? — наседает Янка.

— Я изгой. От меня отказался отец. Мои дяди объявили мне кровную месть.

— Что… — Яна белеет, — но почему? За что?

— Из-за меня погиб брат. Мы тогда проворачивали одно опасное дельце. Отец отговаривал меня. Умолял оставить младшего, запретить ему участвовать. Словно не знал Айдара… — горько усмехаюсь, — уже по пути на дело я обнаружил брата в багажнике. Разворачиваться было поздно. Но я мог…

— Сколько вам было лет?

— Ему девятнадцать, мне двадцать пять. Отец так и не смог меня простить.

— А мать? Мама не может просто отказаться от сына.

— У нас мусульманская семья, Яна. Мать и сестры там ничего не решают. Отец решил, что я больше не с ними. Официально отрекся. Женщины просто подчинились.

— Но кровная месть… это так ужасно! — в глазах малышки вижу боль. — Ты постоянно в опасности!

— Мои дяди не имеют достаточно власти. Скорее я их порешу, — ухмыляюсь, — не беспокойся, я тебя не подставлю.

— Папа все знал, да?

— Да. Чикин взял меня под крыло, всему научил. Я обязан ему до конца жизни. А после его смерти этот долг перешел на тебя. Так что, если что, я умру за тебя, беда моя.

— Не надо так говорить. Мне не нужны твои долги, — она изучает пальчиками мое лицо, — ты нужен. Просто будь со мной, Мурад.

— Всегда буду, — улыбаюсь.

От слов Янки в груди разливается тепло. Моя золотая тепличная девочка. Залюбленная Чикиным, обласканная судьбой. И упавшая на самое дно, когда его не стало.

Кто знает, может ее отец специально «воспитал» меня, вручил даже специальную карту для Янки. Чтобы его дочь не осталась одна. Дураком он не был. Понимал, что рано или поздно такая жизнь его доконает.

И готовил меня для нее…

— Зачем звали, босс? — захожу в кабинет Василия Чикина. — Мне нужно ехать на точку.

— Разговор есть. Садись. Это не займет много времени, — он показывает на стул напротив его рабочего стола.

Сажусь.

— Я вижу, как ты стараешься, Мурад. После того, как от тебя отреклась семья, ты смог подняться и сделать себя с нуля.

— Без вас это было бы невозможно. Я очень благодарен, — опускаю голову в знак своей верности.

Чикин усмехается. Садится за стол. Мне не нравится его взгляд.

— Ты оперился, Мурад. Пришло время тебе строить свою империю. Я научил тебя всему, что знал.

— Вы меня увольняете? — с горечью спрашиваю.

— Нет, что ты! Просто ты перерос меня. И мне нужен надежный союзник вне компании. Тот, кому я могу доверять. Тот… кому может верить моя дочь.

— О чем задумался? — Янка пристально наблюдает за мной.

Не успеваю ответить. Звонит мобильный. Мои люди сообщают, что Клим вместе с Мартыновым в центральном отделении. Драка в баре.

— С ума сошел, — закрываю лицо руками, — Янка, мне надо ехать за твоим бедовым. Слезай.

Она спрыгивает с моих коленей. В синих глазах немой вопрос.

— Он подрался в баре. Четверых уложил. Они в больнице. Мне нужно разобраться. Вытащу его, заткну баблом рты пострадавшим. Ну, Клим, блядь…

Признаться, я планировал еще понежиться во внимании моей беды белобрысой. Редко Янка такой покладистой бывает. Хорошо мы ее оттрахали. Качественно.

— Верни его домой, Мурад! — требует Янка.

— Ты аккуратнее с его ранимой душой, — говорю серьезно, — прежде, чем латать рану, ее надо как следует прочистить и продезинфицировать. А это больно, Ян. Так больно, что зверь может убить того, кто пытается ему помочь.

— Я понимаю.

— Наберись терпения. Знаю, что для тебя это тяжело, но…

Она надувает губки. Отворачивается. Янка такая Янка. Но ее свет — это то, что освещает мне путь в кромешной тьме.

— Иди поспи, — целую свою беду в висок, — я привезу твоего тигра домой.

Она кивает и идет на второй этаж. А я беру ключ и выхожу из квартиры. У мен к Уолсу есть ряд вопросов. Например, куда он дел Левина.

Потому что по отчету моих людей, остальные участники нападения на Яну три дня назад были убиты в тюрьме. А Левин просто исчез. И на его счет меня терзает дурное предчувствие…

Глава 33

Яна

После ухода Мурада я остаюсь одна. Поразительно, как быстро все между нами изменилось. То меня запирали, охраняли и угрожали, а теперь спокойно оставили дома.

Мурад даже дверь не запер.

Но я не сбегу. Не теперь, когда Клим так нуждается во мне. Эти шрамы…

Сердце кровью обливается от мысли, что его мучили и истязали. Неудивительно, что Уолс такой жестокий и закрытый. Но внутри него есть нежность.

И я ее наружу выковыряю, чего бы мне это ни стоило!

Не хочется зажигать свет. Иду в гостиную. Ночь наполняет пространство глубокими тенями, смягчающими резкие грани темной мебели.

Стёкла огромных окон становятся зеркалом, отражающим мерцание городских огней. Горизонт расплывается в таинственной дымке, и город превращается в созвездия фонарей, переливающихся всеми оттенками синего и золотистого.

Касаюсь ладонями чистого стекла. Затем разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к окну.

Деревянные поверхности приобретают бархатистый оттенок, отражая приглушённые блики. Мебель кажется ещё лаконичнее, её строгие линии подчеркиваются игрой светотеней.

Тишина становится ощутимой, как будто сама квартира затаила дыхание, прислушиваясь к ритму моего сердца.

Если совсем недавно эта квартира казалась мне бездушной клеткой, то сейчас это убежище, где я чувствую себя в безопасности. Все здесь пахнет Климом. Все напоминает о его холодной сдержанности.

Я хочу обнять его! Прижаться к широкой груди. Просто молчать и слушать стук его сердца.

Входная дверь распахивается.

Сердце останавливается. Первым заходит Мурад. Уставший. Такой серьезный и взрослый. Он поддерживает Клима. Красивое лицо покрыто синяками.

— КЛИМ! — бросаюсь к нему. — Что случилось? Тебя избили?

Слезы собираются в уголках глаз.

— Принцесса, — он растекается в наглой кошачьей улыбке.

ТРЕСЬ!

Голова мужчины дергается, но он продолжает улыбаться. Густые брови Мурада ползут вверх.

— Как ты посмел меня одну бросить? А если бы я сбежала? — рычу.

— Ты бы не ушла, принцесса, — он разворачивается, хватает меня и с силой