Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова

Ярослав кивнул, потом обернулся ко мне.

– А ты, Таяна… – окинул меня цепким взглядом с ног до головы, аж не по себе стало, – тебе благодарен за спасение жизни брата. Вижу, что рядом с тобой Ивар обрёл наконец душевный покой.

Я смущённо улыбнулась, чувствуя, как теплеют щёки.

И незаметно с облегчением вздохнула – успела уже надумать себе всякого. Думала, Ярослав заподозрил вдруг что…

– Просто делала, что должна, – тихо ответила я.

Князь усмехнулся, потом снова посмотрел на Атрея.

– Слушай меня, отрок. За службу твою и смекалку жалую тебя: с сего дня ты под моей защитой. Коли понадобится – приходи прямо в терем, не бойся. А пока… – он махнул рукой, и один из дружинников шагнул вперёд, держа в руках небольшой кожаный мешочек. – Вот тебе награда. Не велика, зато честная.

Атрей взял мешочек, сжал в кулаке, глаза его заблестели.

– Спасибо, княже, – прошептал он.

– Береги их, – добавил Ярослав, уже серьёзнее, кивнув на нас с Иваром.

Мальчик кивнул, на этот раз твёрдо, без тени сомнения.

Князь ещё немного побеседовал с Иваром – о дозорах, о том, как укрепить границы, о том, что нужно послать гонцов в соседние княжества предупредить о возможных нападениях северян. Я угостила его и своих мужчин поздним ужином, или скорее ранним завтраком.

Потом, наконец, Ярослав поднялся.

– Ну, довольно разговоров. Пора мне и честь знать. Вы тут отдыхайте. А я ещё загляну – хочу послушать, как дальше жить будете.

Уже со двора Ярослав окликнул брата. Ивар вышел к нему, и они завели тихий разговор. А я не смогла побороть любопытства, приникла к закрытым ставням и обратилась в слух.

– Непорядок, брат, что же ты невесту свою в свой дом не ведешь?

Я замерла, невольно втянув голову в плечи. Глупое сердце забилось в груди птахой. Это на что князь намекал?

Разговор за окном доносился приглушённо, отсюда мне были видны их силуэты, но отдельные фразы пробивались сквозь деревянные доски, будто острые иголки.

– Так не положено так, Яр, до свадьбы. Что люди о Тае молвить будут?

– Не положено, говоришь? – голос Ярослава звучал твёрдо, без насмешки, но с нажимом. – А когда положено будет? К холодам, когда тяжела от тебя станет? Или сразу через год с дитём в терем приведешь? Народ итак по вам языки чешет, о девице хоть подумай.

О Боже мой!

Неужели люди слухи злые распускают о нас… забыла я совсем о нравах здешних. Это мне не современный мир.

Ивар ответил Ярославу не сразу. Слышно было, как он шагал по утоптанной земле, словно взвешивал каждое слово.

– Нужно время, Яр. Чтобы всё по чести, по обычаю. Да и… – он запнулся, – Тая сама должна решить.

Князь хмыкнул – не зло, а скорее с усталой мудростью старшего.

Не знал он, как между нами с Иваром непросто всё…

– Она уже решила, брат. Глаза её видел? Сердце не камень. Да и твоё, чай, тоже отмерло. Жизнью забилось.

Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как колотится пульс. Слова застряли в горле.

Хотелось одновременно и убежать, и остаться, и крикнуть: «Я здесь! Я всё слышу!» – но язык будто онемел.

– Ты воевода мой, опора княжества, – продолжал Ярослав. – А опора без корня – что дерево на ветру. Дом твой пустует. Матери давно нет, сестёр нет, жены нет. Кто очаг хранит? Кто за спиной стоит?

– Таяна, она… – начал Ивар, но князь перебил:

– Таяна – не чернавка. Не гостья. Не «так, на время». Она – твоя судьба. Или ты думаешь, боги нам знаки шлют просто так? Ты сам просил руки её, когда я перед походом на северян мужа достойного ей сыскать хотел. Али передумал? – последнее прозвучало с неодобрением.

Тишина. Ветер шелестел в кронах, где‑то вдалеке ухнул филин.

Моё сердце пропустило удар в ожидании ответа Ивара.

– Я не хочу её торопить, – наконец произнёс он едва слышно. – Принуждать не хочу. Она и так через многое прошла. Пусть сама скажет мне своё слово.

Ярослав вздохнул, и в этом вздохе слышалось что‑то вроде улыбки.

– Вот и хорошо. Значит, спроси. Сегодня же. Коли добро даст, завтра приеду – с гостями, с дарами, с обрядом. Чтобы по‑людски всё было. По‑нашему.

И Ярослав приказал своим гридням выдвигаться в княжество, прихватив пленных. Собрались и уехали они быстро, всем домой хотелось отдыхать после боя, искупаться и вкусить сытой пищи.

Шаги Ивара заскрипели ближе к двери.

Я метнулась от окна, сделала вид, что поправляю травы на верёвке. Сердце билось так, что, казалось, его слышно на весь двор.

Атрей по-доброму покосился на мои метания с лежанки на печи, куда я его отправила спать после ухода князя, но промолчал, не вмешиваясь в дела взрослых. Вот и славно. Не нужно.

Самой бы в себе разобраться.

Ивар вошёл, остановился на пороге. Взгляд его – тёплый, но напряжённый скользнул по мне.

– Слышала, что князь говорил? – спросил у меня, будто уверен был именно в этом.

– Н-нет, ничего, – отозвалась, не оборачиваясь, чтобы не показать, как дрожат губы.

А он шагнул ближе. Грудью к моей спине прижался.

Обнажённой и влажной – скинул рубаху грязную и водой из колодца успел омыться.

– Слы-ышала ты всё, моя любопытная веда, – прохрипел рокочущим голосом над ухом, обнимая за плечи.

Я замерла, затаив дыхание. Его слова пробуждали странное, пугающее влечение.

Чувствовала, как его дыхание обжигало шею, как сильные руки очертили изгибы моего тела, опустившись к талии, сжимая в легком, но крепком капкане, не давая пошевелиться.

Молчание повисло между нами, густое, как пар в бане. В нём не было неловкости, лишь ожидание.

– И что скажешь? – прохладными губами Ивар коснулся открытого участка кожи между шеей и плечом в поцелуе.

Я вздрогнула от неожиданности и повернулась к нему. Между нами осталась одна тайна, которая останавливала меня.

– Молчишь, – заключил, горько усмехнувшись.

Взял мои руки в свои. Большие, сильные, с царапинами и шрамами – следы битв. И сказал простую истину, встревожившую сердце.

– Я люблю тебя. И хочу, чтобы ты стала моей женой. Не завтра, не через месяцы – когда будешь готова. Я дождусь.

Слова упали, как камни в тихую воду, и от них пошли круги – тёплые, успокаивающие. Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы