Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

Но больше всего он злился на собственные упущения. Например, понимал, что надо было справиться о ее самочувствии. Не по электронной почте, а лично. Он так глубоко погрузился в свои проблемы, что не позволял себе думать о Лиле, и всякий раз, когда возникала мысль дойти до конца коридора, заглянуть в ее кабинет и лично проверить, как у нее дела, он поспешно от нее отмахивался. Он совсем не думал о Лиле до тех пор, пока не оказался у нее в кабинете, где витали ароматы ванили, а в воздухе летали блестки. Вот тогда он уже не смог не думать о ней, не смотреть, как вздрагивает ее горло, когда она глотает, как хмурится ее лоб, когда она работает за компьютером. После семинара он никак не мог сосредоточиться на работе и стал наблюдать за ней в надежде на божественное вдохновение. Но вместо вдохновения его мысли прервала сама Лила.

А теперь она сидела возле него в машине, и мягкая кожаная обивка постепенно пропитывалась ее сладким ванильным запахом.

Что с ним происходит? Он никогда раньше так не увлекался.

— Рис?

Вздрогнув, он очнулся от забытья:

— Извини, что ты сказала? Я задумался.

— Ты поворот пропустил. Мы же в «Виноградину и оливку» едем?

— Черт, — выругался он.

— Да ничего страшного, мы же не спешим.

На следующем повороте Рис развернулся, заехал на стоянку паба и поспешил выйти из машины и открыть Лиле дверь. Вроде так принято, да?

— Кто знал, что ты такой джентльмен! — Она с улыбкой направилась к входу в паб, слегка прихрамывая. Рис сунул руки в карманы. Она же ясно дала понять, что его помощь не нужна; более того, она не хочет, чтобы он помогал.

Их проводили за столик и вручили большие карточки меню.

— Может, закажете напитки сразу? — предложила официантка.

О да.

— Мне пиво, пожалуйста. Лила?

— М-м-м… а мне апероль-шприц, — с улыбкой произнесла она.

— Не буду вас тревожить, — сказала официантка и ушла за напитками.

Апероль-шприц? Что это вообще такое? Ее пастельно-розовые ноготки скользили по меню, а он не мог оторваться от кольца с большим сверкающим желтым камнем на ее правой руке.

— Что будешь заказывать? — поинтересовалась Лила.

— Хм. — Да то же, что обычно. — Курицу по-охотничьи[10].

— Рис, — Лила вздохнула и оперлась о стол, сложив перед собой руки, — что с тобой такое?

— В каком смысле?

— Ты хмурый, как туча, и с тех пор, как мы ушли с работы, двух слов не проронил. — Она склонила голову набок, и в ее глазах что-то промелькнуло. Неужели беспокойство? О нем? У него совсем чуточку сжалось сердце. Было приятно думать, что Лила о нем беспокоилась.

— Извини, — сказал он.

— Да не надо передо мной извиняться, просто расскажи, что происходит. — Она наклонилась к нему.

Ее волосы упали вперед, розовые губы разомкнулись, а безоблачные небесно-голубые глаза смотрели умоляюще в ожидании ответа. Любого ответа. Но он не мог ответить: слова не шли на ум, потому что он неотрывно на нее смотрел. Он не мог освободиться от ее пронзительного взгляда.

О чем ей рассказать? О том, как сердце тает всякий раз, когда он ее видит? О том, что он не может сосредоточиться из-за ванильно-блесточного шлейфа, который она повсюду оставляет за собой? О том, что он, Рис Обри-Даллимор, беспощадный делец, побывавший на самом верху корпоративной лестницы, не может перестать думать о ее мягком пледе с единорогами?

Действительно, что с ним такое?

— Рис?

Ее голос напоминал легкий шепот ветерка, танец кружащихся снежинок.

— Прошу. — Официантка поставила перед ним пивной бокал.

Слава богу.

Он сделал большой глоток и с благодарностью кивнул официантке. Оставит ей хорошие чаевые.

— Ты меня гуглила? Гуглила Даллиморов?

Его голос охрип. Его семья. Вот ради чего они здесь. Семья, его семейная история, затея с фиктивной подружкой. Да.

— Нет. А надо было? — Она закусила губу.

— Ты не моя студентка, Лила. Я не могу давать тебе домашнее задание, — огрызнулся он и покачал головой.

Ее лицо ожесточилось; она вскинула брови.

— Прости. — Он облокотился о стол и зажал рукой рот. Кажется, все шло хуже некуда. Он испытывал слишком сильное напряжение — все это было чересчур.

— Послушай, я понимаю, что тебе нелегко рассказывать о том, о чем ты собираешься рассказать, но я тут ни при чем. Не надо вымещать злость на мне, — сказала Лила и откинулась на спинку стула. — Если не хочешь, чтобы я притворялась твоей девушкой, так и скажи. Это необязательно.

Рис нахмурился. Он лишь смутно обдумывал такой вариант. Он торопливо покачал головой. Если он скажет Элин (или хуже — матери), что не приведет на ужин заявленную спутницу, его ждет круг ада, на который лучше не заходить. Это намного болезненнее, чем необходимость рассказать Лиле о его дисфункциональной семье. Кроме того, Лила отвлечет его от слишком очевидных неудач, да и неплохо было бы иметь рядом кого-то, кто будет на его стороне. Если, конечно, Лила действительно на его стороне, если он позволит ей встать на его сторону.

— Моя семья управляет несколькими предприятиями. Это очень богатые люди. — Он глубоко вздохнул и украдкой огляделся.

— Хорошо, — медленно проговорила Лила. Ее лоб прорезала морщинка. Она развела руками, будто спрашивая: «И что такого?» Кажется, она его не поняла.

— Мой отец и дяди богаты, как Крез; сестра и двоюродные братья и сестры не особо от них отстают. — Он посмотрел на нее в ожидании реакции. — Крез был…

— Я знаю, кто такой Крез, Рис. — Она приподняла брови. — Ты сказал, что у вас семейная компания и все в ней работают, кроме тебя?

— Да, — кивнул Рис. — И я тоже там работал. Начал работать на стройке с шестнадцати лет, потому что, по словам отца, должен был «попробовать все».

Взгляд Лилы скользнул по его плечам. Она сжала губы.

— Я работал без выходных и праздников в различных подразделениях и департаментах. Я был делопроизводителем. Разносил почту. Отвечал на звонки. Обслуживал клиентов. Что ни назови — я делал все. Мы все прошли через это.

Она подняла указательный палец, желая задать вопрос.

— Когда ты говоришь «мы все», ты имеешь в виду сестру и двоюродных сестер и братьев?

— Да, я имею в виду нас всех. Это было необходимо для выявления сильных сторон. После такой практики от нас ждали, что мы построим подразделение или бизнес на основе своих интересов. Вот только меня ничего не интересовало. — Он понурился.

— О. — Лила склонила голову набок и сочувственно улыбнулась.

Обнажать перед ней душу и предстать уязвимым оказалось намного сложнее,