Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

— Закончив университет, я несколько лет проработал на Даллиморов, переходил из одного отдела в другой. Я ненавидел эту работу, — с сухой полуусмешкой признался он. — В корпоративном мире меня совершенно ничего не радовало. И я решил поступить в магистратуру, продолжая работать. Я всегда любил историю — вот и решил: почему бы нет?

Глаза Лилы вспыхнули.

— Это трудно объяснить, но я… будто очутился дома. Я был на своем месте. Запах библиотеки, латынь, радость оттого, что понимаешь людей, живших так давно… Тогда я осознал, что не хочу работать в «Даллимор Интернешнл» и не хочу больше быть Даллимором. — Он пожал плечами. — И я ушел.

— Так вот почему ты поздно пришел в мир науки.

— Да. Отец был недоволен моим выбором. «Пустая трата времени», «ты мне больше не сын», «ты никогда ничего не добьешься», «а что не так с семейным бизнесом?», «вся жизнь коту под хвост», «я дал тебе все». — Рис уставился в стол: даже спустя несколько лет от этих слов тупо болело в груди. — Он дал мне пять лет, чтобы я добился успеха.

Глаза Лилы потемнели, будто ей нанесли личное оскорбление.

Она коснулась его руки. У него не было сил смотреть ей в глаза: в горле застрял комок, эмоции грозились прорваться наружу. Но он кивнул, надеясь, что она поймет: он благодарен ей за сочувствие. Он впервые кому-то об этом рассказал.

Он знал, что не выдержит, увидев жалость в ее взгляде.

— А что такое «успех»? — спокойным и дружелюбным тоном спросила Лила.

Рис проглотил болезненный комок.

— Членство в Королевском историческом обществе. Такая была договоренность. Я был излишне самоуверен и высокомерен. Не знал, как устроен научный мир.

— Ох, Рис. — Лила сжала его руку.

— Три года мы не разговаривали, даже не созванивались в дни рождения и на Рождество. Только недавно, видимо благодаря матери, все стало чуть менее… В общем, мы даже один или два раза поговорили, — закончил Рис.

Он сделал еще один большой глоток пива, а Лила убрала руку.

— Ясно, — тихо произнесла она.

— Дело не только в работе. — Губы Риса скривились в подобии улыбки. — Если ты придешь на прием и скажешь, что ты моя девушка, они увидят, что я добился успеха и в личной жизни. Нашел девушку, которую интересуют не только деньги и имя Даллиморов.

— Рис, ты можешь найти настоящую девушку. Ты очень привлекательный мужчина. — Лила густо покраснела. — Несмотря на колючую манеру общения.

Он резко поднял на нее глаза.

— Буду считать, что это комплимент. — В этот раз его улыбка была искренней. Надо же, Лила Картрайт сочла его привлекательным, сказала ему об этом вслух и покраснела!

Он отпил еще пива и осмелел:

— Последние пять лет я не хранил воздержание, но… Все меняется, когда люди узнают мою фамилию, понимают, кто я такой, и заглядывают в список самых состоятельных людей «Сандей Таймс». Тогда меня начинают любить не за то, что я собой представляю, а за то, что я могу дать. Связи, деньги, определенный стиль жизни. — Он пожал плечами и заглянул в бокал. — Я больше так не хочу.

— Поэтому ты стал Обри.

— Поэтому я стал Обри.

Лила протяжно втянула в себя воздух.

— Что ж, Рис Обри, — мягко произнесла она, — не могу гарантировать, что не буду использовать тебя ради связей в строительной промышленности и… э-э-э… парламенте, ну и, не знаю, какие там еще у вас, богачей, связи…

От смеха он чуть не подавился пивом.

— …но обещаю очаровать твоих родственников. Они поймут, что ты сделал правильный выбор.

Рис посмотрел на нее, и его сердце возликовало.

Обещания Лилы Картрайт оказалось достаточно, чтобы успокоить его тревоги.

Лила

Лила глубоко сопереживала Рису, ведь тот лишь гнался за мечтой, и его семья, вообще-то, должна была его в этом поддерживать. Вместо этого его унизили и заставили чувствовать себя никчемным и недостойным. Она испытала то же самое и знала, каково это. К счастью, у нее была ее команда поддержки — Джасмит и Мэдди. А что было у Риса? Кикбоксинг? Дэн?

Возможно, не все его родственники придерживались одинакового мнения. По всей видимости, его главным оппонентом был отец. Но Рис прав: кто захочет работать в скучной строительной корпорации?

— Ты не против? — спросил Рис, взглянул на нее и снова принялся изучать меню.

— Против? Почему я должна быть против? — спросила она. — Погоди, что ты имеешь в виду?

Рис заерзал в кресле.

— Не против ли ты пойти со мной. Притвориться моей девушкой. После всего, что я тебе наговорил. Это будет непросто. — Он вяло улыбнулся. — Со мной будет непросто, вот что я хочу сказать.

Лила растерянно на него посмотрела: Рис Обри проявлял удивительный уровень самосознания.

— Я тебе помогу. Мы вместе все преодолеем. — Она говорила тихо: ей казалось, именно в этом сейчас нуждался Рис.

Рис прищурился, пытаясь понять, не насмехается ли она над ним. Бедный травмированный Рис, он совсем утратил доверие к людям.

— Мы будем заказывать? — спросила Лила, заметив, что к ним направляется официантка.

У Лилы урчало в животе. К счастью, еду принесли быстро, и она накинулась на свою лазанью.

— А когда будет ужин? Если поздно, мне надо будет заранее перекусить. Иначе у меня кончатся силы, я упаду в обморок, и тебе придется меня ловить. — Она прижала ладонь ко лбу и принялась обмахиваться другой рукой, как веером.

Рис прыснул.

— Даже не знаю, может, в восемь? На закуску должны быть канапе. — Он ковырял вилкой свою курицу по-охотничьи.

Блин. Со всеми этими переживаниями из-за Риса она и забыла.

— Что? — спросил он, не глядя на нее.

— Рис, это важно.

Должно быть, по ее голосу он понял, что это важно, потому что перестал жевать, сглотнул и внимательно на нее посмотрел.

— А дресс-код там будет? — шепотом спросила она. Если Даллиморы богаты, как Крез, едят канапе и вообще скучные корпоративные типы, дресс-код мог быть только один.

Пожалуйста, только не вечернее платье. Только не вечернее платье!

— О. — Рис поморщился. — Вечернее платье.

Господи помилуй, вечернее платье!

— А ты в чем будешь? — спросила она, стараясь говорить спокойно и не повышать голос.

— В смокинге. Это и подразумевается под «вечерним платьем».

Лила сделала три глубоких вдоха и выдоха. Вдох через нос, выдох через рот. Но это не помогло.

— О боже, Рис. — Она закрыла лицо руками. В чем же ей быть, ради всего святого, что надеть?

— А в чем проблема? — спросил он, спокойно нарезая свою несчастную курицу.

— В чем проблема? — пискнула она.

Ну как он не понимает? Рис Обри-Даллимор наденет смокинг, а