Злодей моей мечты - Кира Лин

— Что это было, Дафна? — бормочу в подушку. — Ты вообще в своём уме?

Но я не в силах отмахнуться от мыслей о драконе. Сегодня он был так близко…. Его голос скользило по коже, как прикосновение. Его рука на моем лице, обжигающее дыхание… это не должно мне нравиться. А ведь понравилось.

— Нет, он просто играет, — пытаюсь убедить себя и отрываю лицо от подушки. Луплю её ладонями. — Райвен со всеми ведёт себя обходительно и нагло, уверена. Наверняка все служанки мечтают попасть в его покои. А я… я просто ещё одна дурочка, угодившая в сети дракона.

Но стоит прикрыть глаза, и я снова чувствую его руку, убирающую локон мне за ухо. Его взгляд, этот еле уловимый аромат кожи и древесного дыма с едва уловимыми, терпко-пряными нотками дорогого парфюма….

— А-а-х! — резко выдыхаю и поднимаюсь, спускаю ноги на пол и решительно иду к зеркалу. Отодвигаю вырез платья и смотрю, не мигая. На странное пятно на коже. Оно слегка рыхлое, как ожог, и подозрительно напоминает…. силуэт дракона с расправленными крыльями.

Такую бле-е-едную татуировку, которая буквально на глазах темнеет. Мамочки! Это что же получается, а?

Нет, нет, нет!

Это же не метка истинности?! Или она?

Прикрываю рот ладонью и прячу метку под тканью платья. Пальцы дрожат, глаза влажно блестят, а внутри у меня…. лупит фейерверк. Каких ехидн я так радуюсь?! Почему внизу живота так сладко тянет, а?

Драконьи боги от души надо мной потешаются. Это ж надо так вляпаться!

Глава 24

Утро вырывает меня из сна не лучом солнца, не запахом свежей выпечки и даже не стуком в дверь, а надрывным криком петуха под самым окном.

— Молния, чтоб тебя… — бормочу я, натягивая одеяло на голову.

Бесполезно. Этот крылатый демон явно решил, что спать вредно, а всех окрестных обитателей нужно будить не позже рассвета. Поднявшись с постели, я с тоской смотрю на уютное мягкое одеяло. Как же не хочется вставать…

Надеваю простое платье из тех, что нашла вчера в шкафу, и заплетаю волосы в косу.

Спускаясь по лестнице, я мысленно надеюсь, что не встречу его — слишком свежи воспоминания о кабинете, взгляде, голосе, его… теле в опасной близости. О метке истинности. Ох, она больше всего меня беспокоит.

Но, к счастью — или к сожалению, — Райвена нигде не видно.

На кухне царит какая-то колючая тишина. И как только я переступаю порог, она становится ощутимее.

Все здесь — те же лица, что вчера обедали рядом. Но сегодня они словно замирают, как только замечают меня. Кто-то неловко отводит взгляд, кто-то, наоборот, смотрит пристально и с плохо скрываемым осуждением. Как будто я вчера оказалась прямиком в хозяйской койке.

Неловко прочищаю горло и с самым вежливым тоном спрашиваю:

— Доброе утро. Можно мне… тарелку?

Никто не отвечает. Только младший поварёнок — совсем юный, с веснушками — тычет ложкой в угол, где стоит чистая посуда. Я киваю, благодарю, сама накладываю себе кашу, беру пару ломтиков хлеба и кружку с отваром.

Сажусь за стол. В тишине. Как прокажённая.

Какое милое утро, правда? Настоящее идиллическое, по-домашнему уютное. Даже кусок в горло не лезет.

Когда почти доедаю кашу, ко мне подходит Доркас. Лицо у неё каменное, губы плотно сжаты.

— Что ж, раз ты теперь работаешь в доме, — говорит она тоном, который отлично подошёл бы для вынесения приговора, — у меня есть для тебя задачи.

Я киваю, жуя с усилием.

— Конечно. Что мне нужно сделать?

Она прищуривается и опирается рукой о стол.

— Иди-ка ты на чердак.

— На… чердак? — переспрашиваю с опаской.

— Ага, — кивает она бесхитростно. — Там бардак. Мусор, пыль, паутина. Разгреби вещи, рассортируй книги. Только ничего не трогай, если выглядит… подозрительно.

— В смысле — подозрительно?

— Если мерцает, шипит, вибрирует или шепчет тебе голосами из прошлого — не трогай. Просто отойди подальше и не трогай.

Я нервно хихикаю. Не уверена, что это была шутка. Да и все присутствующие тихо посмеиваются. Надо мной, полагаю.

Вот так, значит. Доброе утро, Дафна. Вот тебе завтрак с привкусом отчуждения. Теперь я белая ворона, и все меня недолюбливают. А чего я такого сделала, а?

Что ж, пойду искать лестницу на чердак и морально готовиться к встрече с семейкой пауков и парой заколдованных шкатулок.

Держа ведро в одной руке, метлу — в другой, а щётку и тряпки под мышкой, я поднимаюсь по узкой деревянной лестнице, которая скрипит при каждом шаге так, будто вот-вот развалится. Доски прогибаются, пыль клубится облачками, и я начинаю сомневаться: а точно ли Доркас не пошутила надо мной?

Дверь наверху тяжёлая, дубовая, с коваными петлями. Я толкаю её плечом и тут же замираю на пороге.

Чердак... просторный. Под самым коньком крыши — массивные балки, на которых кое-где висят засохшие пучки трав, треснувшие амулеты и какой-то странный... череп. Я решаю не присматриваться.

Сквозь высокое пыльное окно пробивается свет. За ним — узкий балкон с резными перилами. Подхожу ближе. Балкон выходит прямо на задний двор, откуда виден весь сад и даже крыши хозяйственных построек. Где-то там гуляет Молния и распугивает уток своими утренними серенадами.

С тоской вздыхаю. Лучше бы я сейчас уточек кормила и яйца куриные собирала. Все приятнее.

— Апчхиии! — от души чихаю и тру нос.

Здесь пахнет старым деревом, сухой травой и пылью, которая веками скапливалась под потолком.

Вдоль стен навалены друг на друга вещи, старые сундуки, закутанные в серые полотнища силуэты мебели. Кое-где виднеются куски гобеленов и потрескавшиеся картины, прислонённые к стене.

— Ну что, вперёд?! Нечего прохлаждаться, — бормочу я себе под нос и закатываю рукава.

Первым делом откидываю покрывало с ближайшего сундука — внутри старые книги, какие-то потрёпанные пергаменты и… маска. Театральная, белая, с трещиной на лбу. Быстро закрываю. Пусть живёт здесь дальше, в своём жутком уголке.

Потом начинаю выметать пыль, поливать доски из ведра и вытирать пятна. Через полчаса я уже вымокла, устала и откашливаюсь от пыли.

А это что? Наклоняюсь и присматриваюсь. Под толстым слоем ткани и паутины натыкаюсь на портрет.

Смахиваю грязную тряпку, и передо мной появляется… семья.

На холсте — мужчина с волосами цвета воронова крыла, выразительными скулами и жёстким взглядом. Женщина — светлокожая, с благородными чертами лица, рыжевато-каштановыми волосами и строгим взглядом.

А рядом — два мальчика. Один постарше, черноволосый, с горделивой осанкой и дерзкой складкой на губах. Другой — помладше. Тоже темноволосый,