Злодей моей мечты - Кира Лин

Райвен сощуривает глаза.

— Я тебе еще и объяснять должен? Что ж, ладно. В моем кабинете мы решим, как дальше следует с тобой поступить, Дафна. Работа во дворе тебе не подходит, я ошибся. Потому придумал для тебя кое-что… другое, — в его глазах появляется хищный блеск. — Такой ответ тебя устроит?

Коротко киваю.

— Но мне нравится работать во дворе… — последняя отчаянная попытка пресекается его пылающим взглядом.

Прерывисто вздыхаю и опускаю голову, соглашаясь.

Он медленно указывает подбородком в сторону кухни.

— Иди на обед. И не задерживайся. Я жду тебя, Дафна, — мурлычет мне в след дракон.

Я разворачиваюсь, чувствуя, как его взгляд сверлит мою спину, и едва не падаю — так сильно дрожат ноги. По спине скользят мурашки, а колени предательски подгибаются.

Он же просто мне новую работу придумал, да? Ничего непристойного, верно? Или … нет?!

Глава 20

На кухне тепло, вкусно и пахнет так сытно, что желудок жалобно скручивается, напоминая — он, вообще-то, не ел с самого утра.

В воздухе витает аромат свежего хлеба, тушёных овощей с душистыми травами и густого мясного соуса с луком, розмарином и чем-то ещё — корицей? Нет, мускатным орехом. Или и тем, и другим.

На столе дымится большая миска с жареным картофелем, грубые керамические тарелки с кусками мясного рулета, щедро политого соусом, и ароматный горшочек с запечённой фасолью. Рядом — резная деревянная хлебница, набитая ломтиками ещё тёплой буханки. Сливочное масло, в которое так приятно его макать.

Я устраиваюсь в уголке за длинным деревянным столом, скромно поджав колени, и украдкой поглядываю на остальных. Хью, развалившись на стуле, размахивает вилкой в воздухе, рассказывая что-то забавное, а Доркас ворчит: «Аккуратнее, ты кому-нибудь так в глаз попадёшь» — и пододвигает ему ещё картошки.

У плиты суетится пожилая женщина с косынкой на голове — молчаливая, но с добрым лицом. Кажется, она отвечает за выпечку. Второй слуга — долговязый парень с зачёсанными назад волосами — только и делает, что жуёт и изредка кивает в знак согласия.

Я наблюдаю, как они едят, смеются, спорят — по-домашнему, по-семейному. И думаю, что…

Мне ужасно страшно.

Потому что где-то там, за стенами этой уютной, пахнущей травами кухни, меня ждёт Райвен Тенаргос.

И у меня нет ни малейшего представления, зачем.

Может, отругает? Будет угрожать? Снова приставать? А может, потребует объяснений — откуда во мне магия? Или… нет, ещё хуже. Потребует расплаты. Ведь он ясно сказал: за убежище нужно платить. А раз работать я не могу, то он вправе потребовать иной компенсации.

Постель? Он заставит меня прислуживать ему в постели?!

Вилка дрожит в руке, и я спешно откусываю кусок хлеба с фасолью, чтобы не начать грызть ногти.

Доркас тут же поднимает на меня строгий взгляд:

— Ну, жуй быстрее, а то бельё закиснет. Пошевеливайся.

Я открываю рот, чтобы сказать: «М-м-м, вообще-то хозяин ждёт меня в кабинете»… но будто язык проглотила.

Сердце колотится о ребра. А в животе снова разгорается тот тревожный, тёплый огонёк.

И вместо признания я… с готовностью киваю и быстрым шагом, почти бегом, выскакиваю из кухни. Прохожу мимо коридора, где поворот направо ведёт в кабинет Райвена.

Подхватываю с пола увесистую плетеную корзину с грязным бельем и бегу налево, вниз, к прачечной.

Трусиха. Самая настоящая!

Но я ещё не готова к его раздевающему взгляду. К его бархатному, разжигающему пламя внизу живота голосу. К его… прикосновениям.

Я лучше постираю белье и… тихонечко посижу в прачечной до вечера. Вдруг забудет обо мне, а?

Да хоть всю стирку на себя возьму. Лишь бы не идти к нему.

Прачечная прячется в глубине одного из флигелей — каменное полуподвальное помещение с низкими потолками, широкими сводами и окнами-бойницами, в которые едва проникает солнечный свет.

Воздух здесь влажный, горячий и пахнет… всем сразу. Мылом, щёлоком, мокрым полотном, пеплом и капелькой травяного настоя — наверняка Доркас что-то добавила в воду, чтобы бельё благоухало.

Комната большая, с каменным полом и длинными столами, на которых уже лежат стопки отсортированного белья.

Чугунные пузатые котлы с водой весело бурлят в нишах. Над ними струится пар, как в бане. Где-то потрескивает огонь в печи. Всё гудит и шкворчит.

По краям помещения на верёвках развешаны простыни, рубашки, пелеринки, наволочки и… о боги… короткие мужские кальсоны. Много мужских кальсонов!

Отворачиваюсь, заливаясь краской, и сразу же натыкаюсь на гору грязного белья в корзинах. В голове тут же звучит вредный голос Хью: “Добро пожаловать в реальность, барышня Дафна!”.

Вот только барышни не стирают чужие панталоны и кальсоны! Но ничего, теперь у меня новая жизнь, новые интересы. Хех.

Ох, ладно. Дафна, действуй.

Закатываю рукава и подхожу к ближайшему тазу, полному мыльной воды и чего-то серого — то ли рубашки, то ли грязных штанов.

Берусь за деревянную лопатку, похожую на весло, и начинаю методично помешивать белье в котле. Сначала медленно. Потом яростно. Вспоминаю лицо Альрика — жму сильнее.

Вспоминаю маму — полощу с особым остервенением. Вспоминаю взгляд Райвена… и чуть не роняю лопатку в котел. Руки дрожат. Нет, не надо вспоминать дракона! Мысли о нем… мешают сосредоточиться.

Жарко, влажно, тяжело. На лбу сразу выступают капли пота. От пара волосы пушатся, и я чувствую, как завитки выбиваются из причёски и прилипают к щекам. Руки потеют. Спина скользит под тканью платья.

Кожа на ладонях быстро становится розовой, потом красной, потом начинает щипать. И всё бы ничего, но тут в дело вступают вёдра — тяжёлые, полные воды, и эту воду нужно выливать, носить, снова греть...

Пару раз я поскальзываюсь на мокром полу, ловлю равновесие, вздыхаю и продолжаю. Потому что, как ни странно, я чувствую… гордость. Я, Дафна Дамонтер, дочка губернатора, способна справиться с любой работой по хозяйству. Вот, и стирка удалась!

Вычерпываю бельё длинной деревянной ложкой с дырками, чтобы стекала вода, и перекидываю в кадку с холодной водой. Снова полоскаю и отжимаю.

Я сражаюсь с простынями, как с крылатыми монстрами, которые норовят меня прикончить. Они бьют по лицу, шлёпают по ногам, оставляя мокрые следы.

Потом на очереди развешивание.

Пошатываясь, волоку охапку мокрых тряпок, залезаю на скамеечку, натягиваю бельё на верёвку — и в этот момент юбка цепляется за бочку. Я падаю, бельё летит на пол. И я за ним.

Поднимаюсь и ворчу себе под нос, сдувая с носа край мокрой наволочки.

И хотя всё тело болит, а пальцы покраснели от щёлока, я не сдаюсь. Потому