(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

— Мы ведь знаем все со слов отца, — продолжает Алекс. — А что, если он лгал? Ты ни разу не усомнился в его словах?

Эти вопросы вонзаются в меня острыми кинжалами.

Я смотрю на брата и вижу в его глазах не наивность, а боль. Боль ребенка, которого когда-то отвергли. Которому сказали, что он недостаточно хорош. Который всю жизнь носил в себе это клеймо.

Мне становится жаль его. Жаль до скрежета зубов.

Но вместе с жалостью приходит и злость. На Эстер. На то, что она снова вмешивается, снова плетет свои сети, снова заставляет людей сомневаться в тех, кого они любили.

— Я не сомневаюсь в словах отца, — отрезаю я жестче, чем следовало бы. — А вот ты, братец, купился на ее уловки. — Качаю головой, чувствуя, как разочарование сдавливает грудь. — Она лучший манипулятор на всем континенте. Так что твоей доверчивой душе лучше избегать ее общества.

Алекс неопределенно пожимает плечами.

Это его фирменный жест. Он слышит, что ему говорят, кивает, соглашается — а потом все равно сделает по-своему. Всегда так делал. С детства.

Волна ностальгии накрывает меня с головой. И я, не думая, вскидываю руку и бросаю в него магический огненный шар.

Глаза Алекса вспыхивают весельем. Он мгновенно реагирует — водяной шар летит навстречу, гася пламя на подлёте.

— Ах ты щенок! — смеюсь я и швыряю следующий.

— Сам такой! — он уворачивается и атакует в ответ.

Начинается «братская бойня». Магические шары летают по комнате, сталкиваются, взрываются фейерверками. Мы носились так в детстве по всему дому, пока отец не заставал нас и не наказывал обоих.

Сейчас нет отца. Нет наказаний. Есть только мы — два дракона, забывшие обо всем на свете.

Бойня заканчивается, когда мы оба, запыхавшиеся и обессиленные, плюхаемся на ковер рядом с кроватью. Грудь ходит ходуном, на лбу выступает пот, но на душе — впервые за долгое время — легко и спокойно.

Я окидываю взглядом комнату, оценивая ущерб. Прожженная картина на стене. Испорченные шторы. Обгоревший край стола.

— Ущерб вычту из твоего годового содержания, — шучу я, поднимаясь с пола.

Алекс шутливо бьет меня кулаком по ноге и улыбается той самой улыбкой, которую я помню с его детства. Светлой. Открытой. Доверчивой.

— Через пятнадцать минут обед, — говорю я по-отечески. — Постарайся не опоздать.

Закрываю за собой дверь и чувствую, как на губах расползается глупая, расслабленная улыбка.

Но она тает так же быстро, как и появилась.

Потому что я вдруг осознаю: Алекс так и не ответил на мой вопрос. Что он делал в мужском клубе? Зачем приехал так рано? И почему уклонился от ответа?

Неужели он что-то скрывает?

Тревога холодной змеей заползает в душу. Я слишком хорошо знаю этот взгляд — отводит глаза, когда говорит не всю правду. И сейчас, вспоминая наш разговор, я понимаю: брат что-то недоговаривает.

Но что?

И главное — как это связано с Эстер?

Глава 22. Маска и правда

— Я присяду рядом с вами, вы не против? — раздается мужской голос, и я узнаю его, поднимаю взгляд, не в силах скрыть изумления. Алекс. Младший брат Джодэка стоит у моего стула с той самой открытой улыбкой, которая еще утром казалась мне такой искренней.

— Конечно, Алекс, — улыбаюсь в ответ, хотя внутри что-то тревожно сжимается.

Я ожидаю, что он займет место по правую руку от своего старшего брата, но юноша садится справа от меня, вызывая недоуменные взгляды всех присутствующих. И, как я замечаю, лишает опаздывающего Адриана выигрышной позиции за столом.

Привыкшая во всем видеть угрозу или тайный смысл, я настораживаюсь. Слишком быстро этот «простодушный» мальчик нашел способ оказаться рядом. Слишком уверенно он себя ведет.

Все бросают косые взгляды на нас с Алексом, а Джодэк буквально буравит меня своими штормовыми глазами. Я стараюсь сохранять спокойное выражение лица, но внутри тревога растет с каждой минутой. С каждой секундой, проведенной рядом с младшим из Костэров, мне все больше кажется, что его доброжелательность — лишь искусная маскировка.

— Алекс, я помню вас девяти- или десятилетним мальчиком, — вмешивается мачеха, видимо, желая разрядить обстановку. — Вы так выросли, так возмужали! Поведайте нам, чем вы занимаетесь?

— Я рад, что оставил отпечаток в памяти такой прекрасной дамы, — галантно отвечает Алекс, и я невольно отмечаю, как разительно он отличается от своего грубоватого старшего брата. — Я хотел воплотить детскую мечту и стать сыщиком, но после гимназии с треском провалил экзамены. И тогда решил выбрать профессию, где правда не менее важна. Журналистика — вот моя страсть.

Он ухмыляется и отправляет в рот кусочек куриного рулета. Журналистика. Правда. Слова отдаются во мне глухим эхом.

— Журналистика! — оживляется отец. — Прекрасная стезя. В каком направлении вы работаете?

— Я горю желанием работать, но пока я всего лишь студент, — в голосе Алекса звучит неподдельная гордость. — Мне предстоит написать итоговую статью, которая повлияет на мою аккредитацию. Если все удастся, меня зачислят в штат «Глашатая». Я уже проходил у них стажировку и даже написал одну статью. Возможно, вы читали в зимнем выпуске небольшое расследование об одном правительственном чиновнике и его «неучтенном» состоянии?

— Добрый день! Прошу прощения за опоздание! — в столовую уверенно входит Адриан.

Я замечаю, как первым делом его взгляд находит Гермину. Ох уж эти влюбленные... Надеюсь, язык их тела не выдаст нас раньше времени.

Адриан резко останавливается, заметив, что его место занято. Он явно не узнает Алекса.

— Простите, — обращается виконт к младшему Костэру. — Вы заняли мое место.

— Неужели? — Алекс с наигранным недоумением вскидывает бровь. — Обычно по правую руку от нессы садится ее возлюбленный, муж или хороший знакомый. А кем вы приходитесь графине Хальбаум?

Он садится вполоборота, и в его глазах мелькает что-то холодное, колючее. Это уже не тот милый юноша, с которым мы болтали по дороге. Передо мной — хитрый, коварный дракон, готовый вцепиться в добычу.

Меня не покидает чувство, что все его простодушие — лишь маска. И если мое предчувствие верно, лучше не давать Адриану сегодня много говорить. Он может ненароком выдать нас.

Но я не успеваю вмешаться.

— Мы с Эстерлиной возлюбленные, — начинает распыляться Адриан. — А вот по какому праву вы заняли это место, нужно еще выяснить!

Алекс открывает рот, готовясь ответить, но я перебиваю:

— Милый, мне так приятно, что ты отстаиваешь нас, — нежно беру друга за руку и хлопаю ресницами, входя в привычную роль бесшабашной девицы. — Это младший