(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

— Такие приказы ты будешь отдавать своим псам, — беззаботно бросаю через плечо, продолжая идти.

— Алекс, — бросает он мне в спину.

Я цепенею.

Внутри всё обрывается. Сердце пропускает удар, потом ещё один, потом начинает колотиться где-то в горле. Неужели я обмолвилась о дочери?

— Что ты сказал? — медленно поворачиваюсь к нему, не веря своим ушам.

На его губах играет самодовольная улыбка. Он понимает, что попал в самую точку.

— Ты столь беспринципна, Эстер, что я не устаю поражаться, — произносит он с расстановкой, смакуя каждое слово. — Быть в кровати у преступника Кронкайда. После — спать с Адрианом, уверяя, что он твой избранник. И в конце концов — прыгать в койку к какому-то Алексу.

Воздух заканчивается. Не угадал, не понял, подумал что Алекс — мужчина. Я сдавленно выдыхаю, и во мне закипает такая ярость, какой я не чувствовала никогда. Рука сжимает стакан сама собой. И не в силах больше сдерживаться, я выплёскиваю содержимое прямо ему в лицо.

— Не смей даже произносить это имя!

Янтарная жидкость дорожками стекает по его лицу. По лбу, по переносице, по щекам. Он багровеет, желваки ходят под кожей, но он не двигается. Только смотрит на меня — тяжёлым, пронизывающим взглядом.

— Что, даже у куртизанок есть чувства? — язвительно усмехается он, вытирая лицо рукавом халата.

— Называй меня как хочешь, — голос мой дрожит от гнева. — Но мои чувства хотя бы к живым. А ты, лицемер! Собираешься жениться на моей сестрёнке, сам испытывая чувства к умершей нессе. Какой из тебя муж? Если ты, скотина, намерен до конца дней носить свою печаль по умершей любовнице, словно орден?

Я слишком поздно понимаю, что перехожу черту. Лицо Джодэка меняется мгновенно. Вся краска сходит с него, оставляя мертвенную бледность. Даже губы белеют.

Его взгляд... Такого взгляда я не видела никогда. В нём нет злости. В нём нет ничего. Абсолютная, вымораживающая пустота. Он смотрит сквозь меня, словно я уже труп.

Мне становится по-настоящему страшно. Бокал выпадает из онемевших пальцев и разбивается о паркет с оглушительным звоном. Этот звук выводит меня из оцепенения.

Я бросаюсь прочь.

Дракон настигает меня у самого выхода. В одно мгновение он оказывается рядом, прижимает меня спиной к двери, блокируя моё тело своим. Я оказываюсь в ловушке — между тяжёлой древесиной и его каменной грудью.

— Отпусти! — я пытаюсь вырваться, извиваюсь в его руках, но он словно скала. Неподвижный, несокрушимый.

Одной рукой он с лёгкостью запрокидывает мою голову, другой фиксирует талию, не давая двинуться. Я замираю, глядя в его бешеные глаза.

А потом он впивается в мои губы поцелуем.

Это не нежность. Это война. Его губы жёсткие, требовательные, они ломают моё сопротивление, не спрашивая разрешения. Я сжимаю зубы, но Костэр, словно одержимый, пытается углубить поцелуй. Я чувствую его язык, требующий впустить его, чувствую жар его тела, чувствую, как его рука сильнее сжимает мою талию, притягивая ближе.

Вкус алкоголя на его губах смешивается с моим отчаянием.

В порыве злости я прикусываю его нижнюю губу. Резко, сильно, до крови.

Он мгновенно отстраняется. На его губе выступает алая капля. Он медленно вытирает её костяшкой пальца, глядя на меня с самодовольной ухмылкой. В его глазах пляшут бесенята.

— Ну ты и сволочь! — выпаливаю я, тяжело дыша. Губы горят от его поцелуя, сердце колотится где-то в ушах.

— Ты тоже, дорогая, — его голос звучит низко, с хрипотцой. — Ведь ты целуешься с мужем своей сестрёнки всего за шаг до свадьбы.

Эти слова бьют наотмашь.

Я открываю рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что это он напал, что я не хотела, что...

Но Джодэк уже отодвигает меня с пути. Открывает дверь и уходит, даже не обернувшись.

А я остаюсь одна.

Прислоняюсь спиной к холодной двери, закрываю глаза и пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце.

Губы всё ещё помнят вкус его поцелуя. Тело всё ещё дрожит от его прикосновений. А в голове — каша из мыслей, страхов и чего-то ещё, чему я боюсь дать название.

Потому что где-то глубоко внутри, под слоями ненависти и обиды, пульсирует запретное, постыдное, невозможное…

Глава 18. Цена надежды

Натянув лаковые перчатки, я в последний раз окидываю себя взглядом. В зеркале отражается незнакомка с измученным выражением лица и тёмными кругами под глазами — щедрый подарок маркиза Костэра. После всего, что произошло в библиотеке, сон не идёт.

Я провожу остаток ночи в тяжёлых раздумьях, ворочаясь с боку на бок, и едва первые лучи солнца пробиваются сквозь шторы, понимаю: больше не выдержу. Надо ехать. Решать денежные вопросы, пока я окончательно не сошла с ума.

Выхожу из комнаты и сразу отмечаю: слуги носятся по этажу, словно потревоженные пчёлы, надраивают каждую поверхность, готовят комнату для важного гостя. Я замираю в коридоре, наблюдая за этими трудолюбивыми созданьями в накрахмаленных передниках. Интересно, кто из братьев маркиза почтит его визитом? Воспоминания тут же пытаются ворваться в мою голову, но я вздрагиваю всем телом и с силой захлопываю эту дверь. Братья Джодэка сейчас не важны. Я выдержу любой удар, какой бы он ни подготовил. А вот терпение похитителей, тех, кто держит мою душу на крючке, давно на исходе.

— Подготовьте мне, пожалуйста, быстрого скакуна, — обращаюсь к конюху, едва переступаю порог конюшни.

Молодой паренёк застывает, уставившись на меня во все глаза. Мой костюм для верховой езды, видимо, впечатляет его до глубины души. Щёлкаю пальцами, затянутыми в перчатку, возвращая мальчишку в реальность.

— Мне срочно нужна самая быстрая лошадь из имеющихся у маркиза, — голос начинает вибрировать от едва сдерживаемого раздражения.

Парень отмирает, но смотрит виновато:

— Простите, несса, хозяин запретил седлать дамам лошадей. Могу предложить только экипаж.

Чёртов Джодэк со своими пунктиками! Экипаж — не вариант, он привлечёт ненужное внимание. Хотя... если я сменю лошадей в игорном клубе, может, и сойдёт.

— Хорошо, готовь экипаж. Только максимально быстро! — приказываю без церемоний.

Парень старается изо всех сил, но я всё равно мечусь по конюшне, как тигрица в клетке, и каждые несколько секунд бросаю взгляд на часы. Время утекает сквозь пальцы, а с ним — надежда.

— Куда едем, ваша светлость? — спрашивает кучер, когда экипаж наконец подают.

— В мужской клуб господина Кронкайда. Езжайте так быстро, как будто от этого зависит моя жизнь.

Меня мало заботит, что слуги маркиза непременно доложат ему о моём отъезде. Даже передадут мои слова. Может, оно и к лучшему. Пусть думает, что я помчалась искать утешения в объятиях Гросса. Пусть. Мне сейчас не