(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

— Меня! — снова эта открытая, искренняя улыбка, и я чувствую, как внутри меня что-то переворачивается.

Теперь, когда я рассматриваю юношу, сходство между братьями становится очевидным. Те же каштановые волосы, что у маркиза, только короткие, непослушно падающие на лоб. Та же форма лица, тот же разрез глаз... Если бы Джодэк умел улыбаться, его улыбка, наверное, была бы такой же очаровательной. Но Джодэк не умеет. А этот — умеет.

Лицо младшего Костэра кажется мне мучительно знакомым. Я лихорадочно роюсь в памяти, пытаясь понять, где я его видела до сегодняшнего дня.

— Погодите, — осеняет меня. — Не вы ли сидели в мужском клубе вместе с девицей? Ранним утром?

— А вы наблюдательны, графиня, — смеётся Алекс, и его смех лёгкий, беззаботный, совсем как у ребёнка. — Вы очень сильно изменились с момента нашей последней встречи.

Последней встречи.

Внутри меня всё леденеет.

— Если я правильно помню, раньше у вас были длинные белые волосы, — продолжает он, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. — Но, честно сказать, так вам даже лучше! Вы выглядите свежей и бодрой. А в прошлую нашу встречу вы скорее напоминали призрака, нежели живую нессу.

Я стараюсь не подать виду, но озноб пробирает до костей. Прошлая встреча. Та единственная встреча. Я помню её так отчётливо, словно это было вчера. Тот ужас, та боль, то унижение...

— Вы стали прекрасным юношей, — говорю я, заставляя себя улыбнуться. Голос звучит ровно, хотя внутри всё дрожит. — Сколько вам сейчас?

— Двадцатилетнему мужчине лестно слышать похвалу из уст прекрасной графини Хальбаум, — он пытается шутить, заигрывать, и это вызывает у меня неожиданное умиление.

Какой же он ещё молодой. Какой светлый. Совсем не похож на своего старшего брата.

— Зовите меня просто Эстер, — откликаюсь я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Расскажите, Алекс, как сложилась ваша жизнь? Чем вы занимаетесь?

— Хорошо! — глаза его загораются. — Брат взял меня на своё попечение. Я с блеском окончил гимназию и поступил на высшую ученическую ступень. А через полторы недели я напишу статью в центральную газету, стану лицензированным журналистом!

В его голосе столько гордости, столько надежды, что у меня щемит сердце.

— Я рада, что в вашей жизни всё сложилось удачно, — говорю искренне. — Но позвольте дать небольшой совет будущему журналисту. Если хотите, чтобы вас воспринимали всерьёз, не стоит флиртовать с девицами из мужского клуба. Репутация для журналиста — это всё.

— О, я не флиртую! — горячо возражает он. — Это необходимость! Журналистское расследование. Хочу написать разгромную, обличающую статью.

— Серьёзное заявление, — я настораживаюсь. — Надеюсь, эта статья не касается мужского клуба или его основателя?

Если Гросу грозит опасность, я должна его предупредить.

— Нет! — Алекс заливается смехом. — Идти против Гроса Кронкайда? Пожалуй, надо быть полным безумцем!

Его искренность и открытость действуют на меня успокаивающе. Я позволяю себе расслабиться, и мы продолжаем путь. Он рассказывает смешные истории из студенческой жизни — как они прятались от надзирателей, как подшучивали над профессорами, как впервые попробовали запрещённый напиток и чуть не спалили общежитие. Я смеюсь — впервые за долгое время так искренне, так легко.

Во двор поместья маркиза мы въезжаем словно старые добрые знакомые. С улыбками на губах, в приподнятом расположении духа. Алекс спешивается первым и галантно подаёт мне руку, помогая спуститься с лошади. Сама галантность во плоти — совсем не то, что его старший брат.

Конюх забирает лошадей, а мы поднимаемся по ступеням в особняк, продолжая прерванный разговор.

— Алекс! — громогласно раздаётся из вестибюля.

Джодэк стремительно приближается к нам и, к моему величайшему изумлению, крепко обнимает брата.

— Как я рад тебя видеть! — в его голосе столько теплоты, сколько я не слышала за все эти годы.

Что же, видимо, даже у такого сухаря, как Джодэк Костэр, есть добрые чувства. Просто мне они не доставались никогда.

Правда, его теплота длится ровно до того мгновения, пока он не замечает меня рядом с юным Костэром.

— Вы? — его голос мгновенно леденеет, а в глазах вспыхивает злость.

Этот взгляд — как пощёчина. Как напоминание о том, что между нами никогда не будет мира.

Я чувствую, как внутри всё сжимается. Не желая вступать в открытую конфронтацию, не желая портить себе настроение в этот единственный светлый момент, я поворачиваюсь к Алексу.

— Было очень приятно поболтать, — говорю я с улыбкой, стараясь не смотреть на старшего брата. — До встречи за обедом.

Машу ему на прощание и быстро, почти бегом, поднимаюсь по лестнице. Чувствую спиной тяжёлый взгляд Джодэка, но не оборачиваюсь.

Только оказавшись в спальне, я позволяю себе выдохнуть. Прислоняюсь спиной к закрытой двери и закрываю глаза.

Алекс. Тот самый Алекс, который когда-то пытался заговорить со мной. Которого старый маркиз выгнал взашей за попытку простого участия. И вот теперь он здесь — взрослый, красивый, полный надежд.

А я... Я наивно полагала что изменилась, но кажется, глубоко внутри я всё ещё та, кем была. Только шрамов стало больше.

Глава 20. Встреча

«Убежала в объятия к Кронкайду», — первая мысль, едва слуги докладывают, что Эстер ни свет ни заря отправилась в мужской клуб.

Злит ли меня это? Да. Определённо злит. Кажется, связавшись с этой взбалмошной, безумной женщиной, я сам заразился от неё безумием. Оно проникает в кровь, отравляет мысли, лишает покоя.

А случившееся в библиотеке — прямое последствие этого «заражения».

Вчера, вернувшись к себе в спальню, я по обыкновению принимаюсь обвинять Эстер во всём. Это она виновата. Она ходит в прозрачных сорочках, она вторгается в мои сны, она заставляет меня терять контроль. Но чем дольше я ворочаюсь в постели, тем отчётливее понимаю: ложь. Всё это жалкие попытки оправдаться перед самим собой.

Я признаюсь себе в том, от чего хочется выть: я жажду продолжения того поцелуя.

Если бы она не укусила меня, не остановила, — всё бы не ограничилось поцелуем. Я бы взял её прямо там, у двери, как последнее похотливое животное. Без нежности, без стыда, подчиняясь лишь инстинкту, который сильнее разума.

После злобы на бывшую супругу приходит отвращение к себе. Как низко я пал, если готов переспать с нессой, на которой негде ставить клейма? С женщиной, которая предала меня, которая плюет на мою репутацию, которая...

Мысли путаются. Я ненавижу её. Я должен ненавидеть её.

А потом я начинаю искать оправдания: сон, тот самый сон об Оцилине, — вот в чем дело. И отсутствие женщины рядом слишком долгое время. Тело требует разрядки, вот и всё. Эстер просто оказалась