После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

клятву клану, но сохранил честь солдата. Таких людей нужно ценить».Наше маленькое королевство не просто выживало — оно училось жить по-новому. По инициативе женщин, которых я учила, создали «совет хозяйств», распределяющий скудные запасы еды, дров, тёплой одежды. Сивер, ко всеобщему удивлению, не только не воспротивился, но и включил старшину Миру, мудрую и опытную женщину в общий совет по обороне. «Тот, кто ведает очагом, знает, на сколько дней хватит еды. Его голос важен», — заявил дракон, и это стало законом.Однажды вечером, когда мы вдвоём сидели над планами весеннего сева (я настаивала на расширении лекарственного огорода), Сивер неожиданно сказал:

— Тебе нужно учиться управлять силой. Не просто пытаться контролировать то, что прорывается само, а действовать осознанно. Я не могу тебя научить — моя магия… драконья, иная. Но есть знания, есть общие принципы.Бывший муж принёс из своего скудного багажа потрёпанный фолиант в металлическом переплёте. «Основы магической теории. Для военных алхимиков». Это был сухой, технический текст, полный схем и формул. Но это было начало. Сивер, человек действия, дал мне инструмент для понимания.Я начала читать. Медленно, продираясь сквозь нагромождения текста и формул. И мир магии, бывший для меня слепой, грозной силой, начал обретать контуры. Я узнала о «каналах», о «резонансе», о «воле как фокусирующем кристалле». Пусть пока эти знания не делали мою силу больше, но она становилась более осознанной.А тем временем жизнь брала своё. В тишине долгих ночей рождались песни — не старые, деревенские, а новые, о драконе и целительнице, о стойкой обороне, о надежде. Дети, поправившись от ран и болезней, снова начали играть в снегу, и их смех стал самым лучшим лекарством для уставших душ.Мы не знали, что творится в столице, не были уверены, дошла ли туда правда, принесённая Дариной и Катариной. Зима надёжно отрезала нас от большого мира. И в этой изоляции была своя горькая свобода.Как-то утром, выйдя проверить, как идёт заживление у одного из раненых на стене, я увидела Сивера. Он стоял на самом высоком уцелевшем участке частокола, глядя на белое, безмолвное море леса на горизонте. Я подошла и встала рядом, не говоря ни слова.— Весной Гракхи придут снова, — сказал генерал тихо, не глядя на меня. — И на этот раз они будут сильнее, более подготовленные.

— Мы будем готовы, — ответила я.

Мужчина, наконец, повернул голову. Его лицо, обветренное и обожжённое морозом, было серьёзным, но в глазах не было прежней одинокой тяжести.

— «Мы», — повторил он, словно пробуя слово на вкус, и вдруг на его губах появилась спокойная, умиротворённая улыбка, будто невидимая тяжесть, которую он носил всю жизнь, вдруг упала с его мощных плеч.Сивер протянул руку, и в этом движении была лишь нежность, а не привычное желание повелевать. Я положила свою, обветренную и исцарапанную, в его ладонь. И мы стояли так, смотря на своё королевство, маленькое, хрупкое, но уже пустившее корни слишком глубоко, чтобы его можно было просто вырвать. Весной будет война. Но сейчас была зима. И у нас было время, чтобы залечить раны, чтобы подготовиться и чтобы просто быть. Вместе...

Глава 40

Весна пришла неожиданно и властно, растопив снега бурными ручьями и раскрасив серый пейзаж робкой зеленью. В деревне-крепости жизнь била ключом, радуясь каждому солнечному дню. Отстроили не только стену, но и новую, более просторную кузницу, расширили конюшни для прибывшей с обозами пары выносливых лесных пони.

А ещё в нашем поселении играли свадьбы, — назло войне, лишениям и страху. Первой вышла замуж Элви за одного из лучших стрелков ополчения. Пир был скромным, но радостным. Сивер, к удивлению всех, пришёл и даже произнёс короткий тост, пожелав молодым «крепких стен и мирного неба над очагом». А потом его взгляд встретился с моим через толпу, и в воздухе снова запахло тем невысказанным, что тянуло нас друг к другу с необъяснимой силой.

Эта сила росла с каждым днём. На место притяжению и взаимному уважению пришло нечто другое. Это было физическое ощущение, словно между нами натянута тугая, невидимая струна, которая звучала тише в гуще повседневных забот и громче в редкие моменты тишины. Когда наши руки случайно соприкасались за общим столом, по коже пробегали искры. Когда бывший муж стоял слишком близко, объясняя что-то на карте, дыхание перехватывало. Это было и сладко, и мучительно.

Но я боялась... Боялась, что если поддамся, снова потеряю себя. Стану не Лорой-Целительницей, а «женой дракона», тенью при его могуществе. Я отстранялась, пряталась за работой, за учёбой, за заботами о больных.

Как-то утром, когда первые побеги крапивы и медуницы только показались из-под прошлогодней листвы, я собрала корзину и нож.— Иду за первыми травами, — сказала Сиверу, который как раз заканчивал инспекцию новых укреплений.— Я пойду с тобой, — отозвался он, отряхивая руки. — Лес неспокоен. Весной просыпается всякая живность.

Его предложение было логичным, разумным, но я знала, что если мы войдём вдвоём  в тишину пробуждающегося леса, под пение птиц и шелест ручьёв, то эта невидимая струна лопнет. И тогда может случиться то, к чему я не была готова, то, что разрушит хрупкое равновесие, которое с таким трудом выстроили.

— Нет необходимости, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я знаю эти тропы как свои пять пальцев. Да и Верный со мной. Мы не уйдём далеко.

Я указала на огромную собаку, которая уже вертелась у моих ног, чуя прогулку. Сивер посмотрел на меня. Его проницательные глаза, казалось, видели прямо сквозь мой наспех возведённый барьер из отговорок. Он видел мой страх. Но, к моему удивлению, не стал настаивать, не стал приказывать, — лишь слегка кивнул.— Как знаешь. Но будь осторожна и возвращайся до заката.

Это «как знаешь» прозвучало как доверие, которое было так несвойственно для генерала, привыкшего к повиновению. И для меня эти слова оказались удивительно важными и своевременными: в них прочла те изменения, что произошли в драконе, незнающего отказа. Я повернулась и почти побежала прочь от ворот, от мужского взгляда, от этого магнита, который тянул меня обратно.

Лес встречал меня пьянящим запахом влажной земли и гниющих листьев. Я шла быстро, дыша полной грудью, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Верный бежал впереди, настороженно принюхиваясь. Сперва собирала травы автоматически, но мысли были далеко. В эти минуты думала о сильной горячей руке Сивера, о том, как она лежала на