После развода. Вернуть истинную - Татьяна Бэк

свои «драконы», чтобы отвлечь Сивера. А основные силы врагов пойдут на перевал, чтобы окончательно раздавить то, что осталось от королевской армии, и хлынуть в сердце земель. Наша деревня была просто шипом в боку, который Гракхи решили вырвать по дороге.

Мне нужно было бежать не только чтобы спасти себя, но и предупредить Сивера. Только как это сделать? Верёвки были затянуты туго, а узлы — завязаны мастерски. Часовой патрулировал периметр, его силуэт мелькал в отблесках костра.

Я закрыла глаза, пытаясь заглушить панику, и вспомнила уроки Сивера. «В бою главное — не сила, а выбор момента. И понимание слабости противника». Что было их слабостью? Уверенность! Гракхи считали меня беспомощной знахаркой, не представляющей угрозы. А вот это они зря!

Медленно, стараясь не привлекать внимания, я пошевелила связанными за спиной руками. Пальцы нащупали край пня, к которому была привязана. Древесина была старая, частично обгоревшая, с острыми, отвердевшими сколами. Один такой скол торчал как раз на уровне моих запястий.

Это было безумием. Я могла поранить себя до костей, но иного выбора не было.

Аккуратно начала двигать руками вверх-вниз, прижимая верёвку к острой кромке. Движения были крошечными, почти незаметными. Каждое касание отзывалось резкой болью — осколок дерева впивался мне в кожу. Я чувствовала, как тепло крови растекается по пальцам, но не останавливалась. В такт ударам сердца: туда-сюда, туда-сюда. Каждый раз — микроскопическое сечение волокон верёвки.

Время растянулось, — каждая секунда была вечностью. Я слышала, как сменили часового. Слышала, как в лагере окончательно стихли разговоры. Наступала глубокая ночь — время перед рассветом, когда сон самый крепкий.

И вдруг что изменилось... Натяжение верёвки ослабло.

Сердце заколотилось, пытаясь вырваться из груди. Я замерла, прислушиваясь, но ничего не происходило. Часовой всё так же стоял спиной, курил трубку.

Осторожно, с невероятным трудом, начала высвобождать руки из ослабленных петель. Боль в изрезанных запястьях была адской, но я стиснула зубы. Ещё немного… ещё…

И вот, руки свободны. Они онемели, пальцы не слушались, но мне было плевать. Теперь нужно было уйти, не привлекая к себе внимания. Я посмотрела на часового, на тёмный лес за его спиной. Между нами было метров пятнадцать открытого пространства, освещённого угасающим костром.

Выбор момента, — эхом отозвалось в памяти наставление Сивера

Я присела на корточки, сдирая с ног грубые башмаки — в них нельзя было идти тихо. Потом, набрав в лёгкие воздуха, рванула. Не к лесу прямо перед часовым, а в сторону, в глубокую тень от большой ели. Два шага, три — и оказалась в спасительной темноте.

Часовой обернулся, услышав шорох. Его глаза метнулись в мою сторону, но я уже была невидима в черноте. Он что-то неразборчиво пробормотал, потоптался на месте и, решив, что показалось, снова расслабился.

Я, не дыша, поползла на животе, отступая от лагеря, вглубь спасительной чащи. Каждый шорох подо мной казался нестерпимо громким, но продолжала двигаться, не останавливаясь, потому что должна была добраться до деревни и предупредить. А ещё я хотела увидеть снова лицо Сивера, пусть даже искажённое яростью.

Глава 44

Я ползла, уже почти не чувствуя тела. Руки, изрезанные в кровь о дерево, скользили по мокрой хвое, ноги цеплялись за невидимые корни. Лес вокруг гудел, но уже другим гулом — не ночной жизнью, а приближающейся бурей. Воздух сгущался, заряжаясь чем-то тяжёлым и знакомым. Из последних сил старалась стряхнуть пелену беспамятства, пытавшуюся захватить сознание.

И тогда увидела их: тени, движущиеся между деревьями с неестественной, хищной грацией. Я замерла, прижавшись к земле, сердце бешено заколотилось, готовое вырваться. Это могли быть новые разведчики Гракхов.Но одна из теней остановилась, наклонилась, что-то рассматривая на земле. И в слабом свете пробивавшейся сквозь тучи луны внезапно увидела профиль. Жёсткий, резкий, с характерной ямочкой на подбородке. Это был тот, кому мысленно посылала свои мольбы о спасении... Сивер.Сдавленный звук вырвался у меня из горла — не крик, не стон, что-то среднее. Мужчина замер, резко выпрямился, его голова повернулась в мою сторону. В следующее мгновение он был уже рядом, опустившись на колени. Сильные руки схватили меня за плечи, и я увидела  лицо дракона вблизи. В обычно холодных глазах Сивера бушевал ураган: ярость, страх, дикое, невысказанное облегчение.— Лора… — прохрипел дракон, задыхаясь, словно только что пробежал марафон. Его пальцы, сильные и осторожные, скользнули по моему лицу, по шее, проверяя на раны. — Боги, что они с тобой сделали…Я не смогла ответить. Всё напряжение, весь страх, вся боль вырвались наружу в виде судорожной дрожи и всхлипа. Не в силах больше сдерживаться, просто ткнулась лицом в грудь бывшего мужа, в грубую ткань его рубахи, пахнущую дымом, лесом и им, и зарыдала беззвучно, содрогаясь всем телом. Мужчина не говорил ничего, просто обнял меня, одной рукой прижимая к себе, а другой гладя по спутанным, грязным волосам. Его дыхание было неровным, сердце под моим ухом билось так же бешено, как моё.Рыгар и остальные окружили нас полукругом, держа оборону, но я их почти не видела. Весь мир сузился до этого клочка земли, до рук моего истинного, до ощущения безопасности, которое было таким хрупким и таким всепоглощающим.Когда рыдания, наконец, отступили, оставив после себя пустую, оглушённую тишину, Сивер мягко, но решительно отстранил меня, чтобы снова посмотреть в лицо.

— Можешь идти?Я кивнула, хотя ноги были ватными.

— Хорошо! — он легко поднял меня на ноги, но не отпустил, продолжая поддерживать. — Кассий, Рыгар — разведка вперед, проверьте, не потянулись ли за ней враги. Остальные — кругом. Двигаемся к дому. Быстро, но тихо.Мы пошли куда-то вглубь леса. И только сейчас поняла, что чудом нашла Сивера, ведь совсем потеряла ориентацию в пространстве. Хотя что-то подсказывало, что это истинный нашёл меня...

Из последних сил опиралась на него, и каждый шаг отзывался болью во всём теле, но это не имело значения. Мой генерал был здесь. Я была не одна.Когда деревня показалась впереди, её силуэт встал чёрным зубчатым гребнем на фоне чуть светлеющего неба, Сивер остановился. Он повернул меня к себе, и его лицо в предрассветных сумерках было суровым и неподвижным, как скала.— Слушай меня, Лора! — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в сознание. — Больше. Никогда. Ты не пойдёшь в лес одна. Ни на минуту. Я закую тебя в нашей кузнице к стене, если понадобится. Поняла?Эти слова звучали ударами молота по наковальне, отдаваясь в висках. И вместо того чтобы возмутиться, я снова почувствовала предательскую влагу на глазах. Потому что за этой тиранической, напускной угрозой скрывалось нечто такое простое и