Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер

едва могла платить за комнату в ветхой гостинице на окраине Велены. Однако теперь в этом городе ей, заклейменной, оставаться нельзя. Жить среди тех, кто смотрел и даже не пытался помочь, ходить, в страхе оглядываясь, – об этом не могло быть и речи.

– Ничего меня здесь не держит, господин, но и податься некуда, – плакала Каталина, кутаясь в не по размеру громоздкий мундир.

Анна понятия не имела, куда подевались Марион и остальные. Держалась рядом с протектором. От площади они отошли совсем недалеко, однако здесь никто не донимал их своим вниманием. Редкие прохожие только прибавляли ходу да проносились мимо.

Вскоре прибыл Итан Клемент. Он отдал Каталине только что купленное простое платье. Девушка сразу же зашла в ближайший проулок и спряталась за бочками, чтобы одеться.

– Отвезем ее в монастырь святого Дмитира. Там не обидят, – сказал Гесс. – А сейчас она и мисс Блан поедут до замка Трексил в твоем сопровождении. Что касается операции… мы не будем ждать события. Выступаем сегодня. Позже сообщу детали.

Генерал коротко кивнул, развернулся и направился туда, где стояла уже одетая Каталина. Анна поспешила следом, но тут же услышала грозное:

– Стоять!

Девушка развернулась, подняла голову и смерила протектора вопросительным взглядом. Гесс впервые был напряжен, даже обеспокоен. Его брови сдвинулись к переносице. Это выглядело донельзя странно и никак не вязалось с масштабом его личности, с тем, что Анна уже знала о нем.

Протектор едва заметно дернулся, собираясь сделать шаг в ее сторону, но осекся и замер. А затем спросил уже иным тоном, таким, которым говорил только с ней одной:

– Вы действительно хотите разобраться в том, что происходит, мисс Блан?

Вампир не настаивал, не увещевал, но ощущение было такое, будто он заманивал в ловушку. Пока Анна бесстрашно смотрела ему в глаза, разум шептал не соглашаться, покинуть его общество как можно скорее. Наполненный жуткими чучелами замок Трексил отсюда казался таким спокойным и безопасным, что она будто бы начинала ждать возвращения туда. Но что-то мешало ей отвергнуть предложение протектора. Казалось, он был предельно сосредоточен лишь на ее ответе.

– Хочу, – сорвалось с губ Анны.

Любопытство оказалось сильнее инстинкта самосохранения. Должно быть, ей еще предстоит расплатиться за такую опрометчивую глупость.

Однако она хотела быть сильной, а рядом с Кайроном Гессом ощущение собственной слабости неотвратимо усиливалось. Он был тем, за кем можно спрятаться, чтобы переждать бурю. Тем, с кем не страшна никакая опасность. Из всех возможных защитников именно он являлся самым надежным. Если бы только он не был вампиром. Если б только он был обычным человеком!

Ах, сколь многое тогда стало бы проще…

Не пришлось бы ей так страдать от противоречий, так отчаянно бороться и ежечасно возносить молитвы Господу. Будь он обыкновенным мужчиной, она бы и думать не стала, едва намекни он на взаимность. Ничто не мешало бы их сближению. А затем Анна подарила бы ему всю нежность и ласку, на какую только способна. Обнимала бы, целовала при каждой удобной возможности.

Девушку одолевала такая безумная, сумасшедшая, испепеляющая страсть, что не было никакого спасения. Каждую клеточку тела пронизывало отчаянное желание припасть к Кайрону Гессу, ощутить его близость, вдохнуть его запах, слиться с ним в крепком, долгом, обжигающем поцелуе. Хуже всякой пытки была эта жажда. И уж если ад действительно существовал, вряд ли он мог предложить ей что-то сквернее этой невесть откуда взявшейся непрошенной одержимости. Откуда она только взялась?! Было ли хоть какое-то объяснение этому стремительному безумию?

Думать об этой иронии ей было и смешно, и горько. Судьба издевалась. Наказывала ее этим коварным поворотом. Та, кто так неистово ненавидела всех кровопийц, та, кто собиралась с ними бороться, вдруг влюбилась в одного из них. И не абы в кого, а в того, кто приходился правой рукой самого вампирского лорда. Как ей теперь жить с этим?

Она стояла перед ним и не понимала. Более того: в присутствии Гесса она теряла способность ясно мыслить. Очнулась уже в карете, рядом с Каталиной. Та глядела в окно с какой-то отчаянной обреченностью. И поскольку в салоне они находились только вдвоем, разговор не заставил себя долго ждать.

– Не переживай, все худшее осталось позади. Теперь о тебе позаботятся, – мягко сказала Анна. – И крыша над головой будет, и одежда, и еда.

Каталина оторвалась от окна. Смерила огромными зелеными глазами, в которых читались не то апатия, не то безразличие, не то утрата ценности жизни. Хрипло спросила:

– Где же мне жить? Кому я сдалась?

– Верховный протектор распорядился отвезти тебя в монастырь. Поживешь там, пока не оправишься или пока тебе не найдут хорошего жениха.

Каталина тихонько фыркнула:

– Станут меня там держать… Я же в Бога не верю. Отреклась, ведь он ни разу на мои молитвы не ответил.

– Из монастырей никого не выгоняют. Это надежный приют для страждущих, во что бы те ни верили.

– Правда? – Глаза Каталины распахнулись еще шире. В них впервые промелькнула надежда. – Откуда знаете?

Анна улыбнулась:

– Я тоже жила при монастыре, на севере. И может быть, вскоре снова вернусь туда. По крайней мере, мне бы этого хотелось.

– Хотелось? – удивилась Каталина и задумчиво протянула: – Как странно…

– Что именно кажется странным?

И тогда Каталина озадачила еще сильнее:

– Я бы отдала остаток собственной жизни только за то, чтобы протектор смотрел на меня так же, как он смотрит на вас. А вы по монастырю тоскуете.

В горле Анны тут же пересохло. В животе скрутился тугой узел, щеки вспыхнули румянцем и даже в голосе что-то надломилось, когда она спросила:

– А как он смотрит?

– Так, словно вы – единственное, что его волнует. Разве сами не замечаете?

Вместо ответа Анна отрицательно покачала головой. Хотя это и не было до конца искренне. Она ведь замечала, но предпочитала убеждать себя в обратном. Или полагаться на то, что ей всего лишь показалось.

Прежде чем замолкнуть и снова отвернуться к окну, Каталина поставила весомую точку в их разговоре:

– Не знаю, какому Богу вы молитесь, но он вас явно любит.

Глава 22

Распутье

– Ты вернулась! Я так волновалась! – Марион бросилась навстречу, как только увидела Анну в дверях гостиной. И не дав той вставить и слова, тут же затараторила: – Я умоляла дождаться тебя, но надсмотрщик сказал, что протектор разберется и…

– Все хорошо, – заверила Анна. – Ничего страшного не случилось.

Марион критически осмотрела ее, словно не верила и искала синяки. Не выискав повреждений, спросила: