Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

— Меня не надо благодарить, Лия, — я тепло, ободряюще улыбнулась, заставляя её поднять голову и посмотреть мне прямо в глаза. — Сейчас мы с тобой поедем ко мне, приведем тебя в порядок. Я живу тут недалеко, в этом районе. Я уже не леди. Ты выпьешь горячего чая и съешь самый большой кусок вишневого пирога, который мы только сможем найти по дороге. Пошли, пошли. А потом я довезу тебя на карете туда, куда ты сама скажешь.

Я мягко, но настойчиво потянула её за собой к ожидающему меня на обочине экипажу. Кучер, заметив нас, удивленно вскинул густые брови, но я одарила его таким фирменным, пронизывающим до самых костей взглядом истинной леди Фростмар, что он тут же отмер и поспешно открыл перед нами лакированную дверцу.

Мы устроились на мягких бархатных сиденьях. Лия забилась в самый дальний угол кареты, стараясь занимать как можно меньше места, словно до одури боялась испачкать дорогую обивку своим присутствием.

Я видела, как она нервно, до побеления костяшек теребит край своего порванного воротничка, не смея даже поднять на меня глаз.

— Куда тебя отвезти после того, как мы выпьем чаю и немного успокоимся? — спросила я, стараясь нарушить повисшую в замкнутом пространстве экипажа тяжелую, неловкую тишину. — Ты живешь в общежитии при лицее?

Девочка низко опустила голову, и её роскошные волосы цвета молочного шоколада плотной завесой скрыли бледное лицо.

— Я ночую в сиротском приюте Святой Катарины, на окраине Южного квартала, — очень тихо, почти шепотом ответила она. — В общежитие мне не хватило места.

— А разве его не должны были найти для стипендиатки? — нахмурилась я.

— А как вы поняли, что я… — растерялась Лия.

— Догадалась, Лия. А еще мне казалось, что таким ребятам как ты должны давать общежитие.

Внутри у меня всё рухнуло и оборвалось. Сиротский приют. Ну конечно. Наш милостивый император Эрэйн учредил щедрую стипендию для одаренных детей-сирот, чтобы они могли учиться в элитных закрытых заведениях, но, видимо, никто дальше не озаботился тем, где именно эти дети будут жить или озаботился, но приказ выполнили плохо.

Днем она сидела за одной партой с надменными наследниками древних благородных родов, слушала лекции по высшей магии и тонкостям этикета, а вечером была вынуждена возвращаться в переполненные спальни приюта на самой окраине города.

Неудивительно, что эти аристократки так жестоко с ней обращались — для них она была ожившим укором, грязным пятном на их идеальной картине мира.

— Значит, туда и довезу, — твердо сказала я, хотя на душе стало невыносимо тяжело и горько.

Я продолжала внимательно рассматривать девочку, пытаясь понять, как могу еще облегчить её участь, и тут мой взгляд зацепился за одну очень странную деталь.

В руках у Лии абсолютно ничего не было. Ни сумки, ни кожаной перевязи, ни стопки тяжелых учебников, которые обычно таскают с собой все лицеисты после занятий.

— Лия, — я непонимающе нахмурилась. — А где твои учебники? У вас сегодня не было занятий?

Лицо девочки мгновенно вспыхнуло мучительным, густым румянцем. Она покраснела до самых корней своих чудесных волос, её тонкие пальцы с такой силой сжали дешевую ткань платья на коленях, что я испугалась, как бы она не порвала её окончательно.

Она явно не хотела отвечать, ей было физически невыносимо, стыдно произносить это вслух перед чужим человеком.

— Мне… мне не разрешают их выносить, — наконец выдавила она сквозь слезы, которые всё-таки брызнули из её покрасневших глаз. — Учителя говорят, что правила для стипендиатов совсем другие. Я должна читать их только в библиотеке лицея, под строгим присмотром старшей надзирательницы. А сегодня у нее было много дел, и она не могла остаться со мной. Вчера у нее тоже было много дел. Я… я… просто не успею подготовиться.

Она сидела передо мной, сгорая от незаслуженного стыда. А я бледнела от накатывающей, всепоглощающей злости.

Моя пожирающая Пустота внутри вскипела, как вода в раскаленном котле, мгновенно реагируя на мощнейший всплеск моих эмоций.

Мои руки в перчатках непроизвольно сжались в кулаки. Я всё поняла.

Дело было вовсе не в заботе о сохранности древних знаний и не в особых правилах для новеньких.

Эти напыщенные, высокомерные снобы-учителя — взрослые, образованные люди, наделенные властью! — просто боялись, что нищая сирота из приюта украдет их драгоценные академические книги.

Они заранее, без суда и следствия, повесили на неё клеймо малолетней воровки только из-за того, что у неё не было влиятельной родословной и богатого покровителя.

А может быть, эти напыщенные снобы из попечительского совета лицея просто решили технично избавиться от неугодной девочки.

Они намеренно делали всё, создавали максимально невыносимые условия, чтобы она физически не смогла справиться с учебной нагрузкой и с треском вылетела на ближайших же экзаменах.

И их план был по-своему безупречен в своей подлости.

Император сейчас с головой поглощен государственными делами, усмирением мятежников и бесконечными интригами Высших кланов.

У Его Величества элементарно нет ни времени, ни ресурсов лично проверять, как именно на местах выполняются его благородные указы.

Ну ничего. Я задумчиво скользнула взглядом по поникшим плечам моей юной спутницы, чувствуя, как кипящая ярость внутри медленно сменяется холодной, прагматичной решимостью.

Я обязательно подумаю, что с этим сделать. Точнее, в моей голове уже начали вырисовываться контуры весьма конкретного плана.

Карета плавно затормозила у небольшой, но очень опрятной кондитерской в ремесленном квартале. Здесь не было кричащей позолоты и швейцаров в ливреях, как на центральных проспектах, зато стоило нам открыть дверь, как нас окутал умопомрачительный аромат корицы, горячей карамели и свежеиспеченного хлеба.

Я расплатилась с кучером, щедро доплатив за ожидание, и решительно увела Лию внутрь.

Мы не стали там задерживаться: я просто купила огромную порцию их фирменного вишневого пирога, взяла еще несколько слоеных булочек, и мы вышли обратно на промозглую улицу. Отсюда до моего нового дома было уже рукой подать.

Мы прошли пару кварталов, и я открыла ключом тяжелую дубовую дверь своего небольшого дома. Лия робко переступила порог и замерла в прихожей, настороженно оглядываясь.

В её огромных глазах читалось искреннее недоумение. Она явно ожидала увидеть роскошный особняк. Благородные леди в таких местах не живут, и этот диссонанс явно сбивал девочку с толку. Но я лишь молча сняла плащ и жестом пригласила её пройти на небольшую кухню.

Я быстро вскипятила воду, заварила согревающий травяной сбор и мы сели за простой деревянный стол. Когда я расставила перед нами