Развод. Мы забыли, как любили - Екатерина Гераскина

Теон нахмурился, но уверенно кивнул:

— Да. Мой пропуск работает.

— Ну, тогда у меня есть план, — хищно улыбнулась я.

— Я понял, в чем суть, — Теон мгновенно считал мою идею. В этот момент он был так похож на Рейгана, что у меня перехватило дыхание. — Я сделаю всё сам, мама.

— Ты уверен? — с легкой гордостью спросила я.

— Я размажу их.

— Тогда поспеши, — мой голос стал серьезным и деловым. — Потому что очень скоро твой пропуск в министерство могут аннулировать.

Теон непонимающе свел брови:

— Почему? Отец этого не допустит. Я поговорю с ним.

— Нет, Теон, не поговоришь, — я произнесла это абсолютно ровно, как свершившийся факт. — Твой отец сейчас вне закона. Поэтому, если ты собрался припугнуть тех идиотов, советую поторопиться.

Глаза сына расширились от шока, но я не дала ему времени на расспросы.

— И, кстати, — я невозмутимо перевела тему, — с чего эта Изабелла вообще решила, что может безнаказанно себя так вести? Почему она трогает Лию?

— Изабелла вбила себе в голову, что мы с ней пара и поженимся, — с нескрываемым отвращением произнес Теон, кривя губы.

Моя веселая, предвкушающая улыбка мгновенно погасла. Внутри поднялась ледяная волна совершенно иного толка.

Одно дело — детские издевательства из-за статуса, и совсем другое — когда какая-то малолетняя интриганка пытается наложить лапу на моего сына, попутно уничтожая тех, кто ей не нравится.

— Если твой отец вдруг хотя бы заикнется о том, что хочет выгодно женить тебя на этой белобрысой мегере, посмевшей ударить Лию, он останется без еще одного особняка. Как минимум, — абсолютно серьезно, чеканя каждое слово, пообещала я.

— Папа сказал, что лучше ждать свою истинную пару.

Я замерла, не веря собственным ушам.

— Твой папа не мог так сказать. Твой папа… — я вовремя прикусила язык, проглатывая крепкое ругательство.

Ругаться при ребенке мне совершенно не хотелось, хотя этот «ребенок» был уже достаточно взрослым и умным, чтобы понимать всё.

Рейган всегда был прагматиком до мозга костей. Истинность для него была лишь биологической привязкой, досадной помехой, от которой он с такой показательной легкостью отказался ради молодой «одаренной» любовницы. И вдруг — такие речи?

— Ты не слышала его, мам, — Теон понизил голос, и в нем проскользнула неуверенность. — Он как-то вечером так безумно хохотал у себя в кабинете. Я даже испугался, подумал, что он сошел с ума. Он смеялся до хрипоты, а потом открыл свой коллекционный грог, который берег годами. Правда, когда я зашел, он меня быстро прогнал, но его слова про истинность я запомнил очень хорошо.

Что-то я ничего не понимаю…

— Мам?

— М?

— А ты можешь взять опеку над Лией? — в голосе Теона звучала такая неприкрытая надежда, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Я посмотрела на своего сына — высокого, плечистого, так похожего внешне на своего отца, но сейчас, в эту минуту, совершенно на него не похожего внутренне.

Рейган всегда просчитывал выгоду. Он бы никогда не попросил об опеке над сироткой из приюта, если бы это не сулило политических дивидендов или магического усиления рода.

Не потому что он был плох как человек, а потому что его так воспитывали, просто однажды в его жизнь ворвалась я и все полетело в бездну.

А Теон… он просил просто потому, что его сердце не выдержало несправедливости. Тут он был как я.

— Она ведь совсем как ты… тогда, давно, — эти его слова эхом отозвались в моей голове.

Я сглотнула комок, подступивший к горлу.

Значит, он знал. Он понимал, через что мне пришлось пройти в те годы, когда я только вошла в семью — бесприданница с сомнительным даром, окруженная ледяным презрением старших Фростмаров.

— Я уже приняла это решение, Теон, — тихо ответила я, кладя руку ему на плечо. — Еще до того, как ты ворвался в эту дверь и едва не снес её с петель.

Я видела, как плечи сына расслабились, как с его лица ушло то пугающее напряжение, с которым он пришел. Он коротко выдохнул, и в этом выдохе было облегчение.

— Спасибо, — прошептал он.

— Не благодари. Мы еще ничего не сделали, — я снова стала деловитой и собранной. — Но ты готов к тому, что на тебя будут смотреть косо?

Теон дернул подбородком, и в его глазах снова вспыхнул тот самый холодный драконий огонь, который я так часто видела у Рейгана.

— Пусть смотрят, — Теон упрямо дернул подбородком.

В этот момент снова его сходство с отцом было просто поразительным.

— В таком случае, сначала делаем так, — я деловито сложила руки на груди, окончательно беря управление парадом в свои руки. — Мы с Лией остаемся здесь и занимаемся исключительно нашими, женскими делами. Снятие мерок, обсуждение фасона, выбор кружева для воротничков — это надолго. А ты, мой юный защитник, пока беги в книжную лавку за учебниками для девочки.

— Не надо! — тут же испуганно напомнила о себе Лия.

Её бледные щеки мгновенно залило таким густым, пылающим румянцем, что она стала похожа на спелый маков цвет.

Девочка отрицательно замотала головой, отступая на шаг и еще крепче запахивая на груди полы моего халата.

— Вот видишь? Она не хочет, — Теон с досадой взмахнул рукой, обращаясь ко мне за поддержкой. Весь его вид выражал крайнюю степень уязвленности. — Я уже предлагал ей купить этот проклятый комплект. Но она ни в какую не соглашается! И даже ругается, представляешь?

Я едва сдержала улыбку, глядя на то, как мой взрослый, всегда невозмутимый сын растерялся перед упрямством маленькой сироты.

— Ясно, — протянула я с понимающей интонацией. — Лия, посмотри на меня.

Девочка робко, исподлобья подняла свои невероятные янтарно-зеленые глаза. В них плескался жуткий, въевшийся в самую душу страх оказаться должницей.

Я знала этот страх. Я слишком хорошо помнила, как в самом начале нашего знакомства Рейган пытался делать для меня подобные вещи, и как я каждый раз была готова его просто растерзать.

Для меня любая его помощь всегда выглядела как снисходительная подачка, а этот фирменный высокомерный вид молодого лорда, с которым он предлагал оплатить мои счета, бесил до зубовного скрежета.

Там, в нашем далеком прошлом, всё было невыносимо сложно, и я болезненно остро реагировала на любую его попытку вторгнуться в мою нищую независимость.

Лишь спустя годы я наконец поняла, что мой муж просто был таким, какой он есть. Холодный, высокомерный и тщеславный. Наследник великого рода, воспитанный в лучших традициях столичной аристократии, он с пеленок усвоил одно простое правило: женщине нужно всё покупать.

Рей искренне, до