Я с тобой не наигрался, детка! - Солянка

class="p1">Зачем? Мне нравилось, что я видел. И хотел видеть больше. Обегал жадным взглядом спортивную фигуру, очерченные мышцы на ее прессе, красивые, круглые коленки. Замечал ее мурашки.

— Детка... — не даю ей опомниться, впиваюсь в шею, ощущаю длинные ногти на своей спине.

А Кира не мышонок, дикая кошечка, которая очень хочет, чтобы ее приручили. Она горячая, манящая... Моя. МОЯ.

Глава 8. Кира

Просыпаюсь словно в тумане. Чувствую на своей талии руку Матвея, ощущаю его дыхание над ухом. Я вся им пропахла, даже от волос ловится едва уловимый аромат мужского парфюма и... свершившейся близости.

Не понимаю, как это объяснить себе, но запах изменился. В комнате душный, тягучий воздух... страстный.

Разворачиваюсь в постели, стараясь не разбудить брюнета, и некоторое время им любуюсь. Во сне он безмятежный, спокойный, удивительно милый. Рука тянется до коротких кудряшек на висках, но я себя сдерживаю.

Хочу подняться, освежиться, проверить себя в конце концов. Вчера я не давала отчета своим действиям, буквально лишилась разума. И от этих воспоминаний краснею.

Чуточку стыдно за свое поведение.

Прикрывшись покрывалом, неслышно подхватив одежду, я скрываюсь в ванной комнате. Критически оглядываю себя в большом зеркале.

Выгляжу очень неаккуратно: волосы свалялись в сплошное гнездо, на ногах остались следы крови, а у основания шеи, на груди замечаю парочку засосов. Когда успел? Внизу живота саднит, я кряхчу, но тем не менее я счастлива.

И пусть видок оставляет желать лучшего, я бы с радостью повторила эту ночь снова. Ничего бы не изменила.

Было волшебно, красиво, нежно... неописуемо. И боль я не чувствовала, зато волны страсти, пульсацию в венах, на кончиках пальцев, касания, вызывающие дрожь по телу... Я все это получила с лихвой. В глазах до сих пор стоит поволока. Губы распухли от поцелуев.

Забравшись в душ, через минуту услышала скрип двери.

— Матвей? — пугаюсь. — Дай мне несколько минут.

Вот идиотка, почему не закрылась?

Но вместо того, чтобы уйти, Матвей лишь улыбается. Сбрасывает полотенце. Во взгляде блуждающий огонек.

— Нет, детка, — мотает головой. — У меня отвратительное утро.

— Почему? — я моментально начинаю переживать.

Что я сделала не так? Что-то во мне не понравилось?

— Потому что, детка, — присоединяется ко мне и обнимает, — проснулся я один, хотя отчетливо помню, что засыпал с красоткой из команды поддержки, и я ненавижу рано вставать.

Слава богу, что прохладная вода отрезвляет, иначе я бы от слов парня лужицей растеклась.

Зарипов играет, шепчет на ухо... всякое, дразнит. Но ведет себя довольно целомудренно, мы оба понимаем, по какой причине. И от такой молчаливой заботы я только больше преисполняюсь.

С ним стало как-то проще и одновременно сложнее. Вчера он обмолвился, что мои проблемы должны касаться его, что он хочет обо всем знать, но в каком мы друг другу статусе?

Я предполагаю, что я его девушка, надеюсь на это, но твердо хочу услышать из его уст. Считай я по-другому, я бы не решилась на интим. Правда, это я такая романтически-настроенная, а в парадигме Зарипова, Зарубина, Руслана, даже Даниловой секс — не повод для знакомства.

И я начинаю нервничать.

А вдруг будет другое? Вдруг он со мной развлекается? У него полно поклонниц?

Мы сидим за столом и завтракаем. Я загоняюсь. А Матвей, видимо, не врал, утверждая, что у меня все на лице написано.

Щурится, вытирает губы салфеткой.

— Что? — первым спрашивает.

По щекам расползается предательский румянец.

— Что? — поднимаю на него взгляд.

— Ты себя что-то опять надумала, Кира, — поражает своей проницательностью. — И я хочу узнать что.

— Тебе показалось, — мнусь и возвращаюсь к тарелке. Жаль, аппетит у меня так и не появился.

Ну, как задать этот вопрос? Не в лоб же спрашивать?

— Показалось? — он сдвигает стул, чтобы оказаться поближе. — Кир, мы это уже проходили. — Он вроде серьезный, но в тоне проявляются игривые нотки. — Меня, например, тоже кое-что интересует.

Он медленно, лениво меняет позу. Наклоняется ко мне.

— Что? — выдыхаю, ощущая его прикосновение, как он дотрагивается до моей ключицы, проводит пальцем по маленькому синему следу.

— Не был ли я вчера неаккуратен? Не сделал ли больно… своей девушке. — подчеркивает. — И за это, — он легонько надавливает на кожу, — прости. Я увлекся.

Настроение поднимается до небес. Недооцениваю я баскетболиста. Постоянно его недооцениваю.

— Не было, — предельно смущаюсь. — Мне было очень... приятно.

— Приятно, всего лишь? — притворно-возмущенно вспыхивает парень. — Надо будет исправиться.

Я не отвечаю, но сама очень хочу продолжения и исправления. К сожалению, времени на это самое продолжение нет. У Матвея тренировка, у меня тоже. И нам обоим нужно спешить.

Он забрасывает меня в общагу, чтобы я переоделась.

— Тебя ждать? — На парковке, выпустив меня, вальяжно облокачивается на дверь машины. — Успеешь собраться минут за десять?

С подозрительным прищуром провожает входящих и выходящих из здания парней.

— Нет, — нехотя отказываюсь, потому что, кажется, наступил тот странный день, когда я не хочу двигаться, а хочу валяться в постели от рассвета до заката. — Я дойду с Аленой, тем более... — у меня начинает трезвонить телефон, и я показываю ему экран, — она меня за час не отпустит.

— Ладно, детка, — Матвей смеется, тянется до меня, чтобы обнять. — Придется отпустить тебя посплетничать обо мне. Твоя Данилова очень настырная.

— Какой ты эгоист. — Притворно возмущаюсь и хлопаю по его ладоням. — Может, мы будем не о тебе, а о Руслане.

— И о нем, — соглашается Зарипов. — Но раз ты будешь среди своих коробок и неразобранного барахла, собери сумку для ночевки.

С губ чуть не сорвалось слово «опять». Снова переночевать с Матвеем заманчиво, очень соблазнительно. Правда, у меня полно дел, которые касаются не только разбора хлама. В телефоне миллион пропущенных от матери, непрочитанные сообщения от отчима и забитые под завязку мессенджеры с воплями пришедшей в себя Сашки.

И мою нерешительность Матвей подмечает. Взгляд моментально меняется, глаза становятся черными, мутными.

— Ты не хочешь? — обнимает крепче, буквально стискивает.

Ощущаю жар от него, настойчивость. Он словно цунами, сбивает любой барьер, любое препятствие.

— Хочу, — сдаюсь под этим напором. — Но приезжай совсем к вечеру, хорошо?

— Ох, Кира, — шепчет мне на ухо. — До вечера я совсем соскучусь и озверею.

— Придется потерпеть, — я улыбаюсь и стараюсь отстраниться. — Матвей, серьезно, мне надо бежать. И тебе, — замечаю стрелки на часах.

Провожаю его, жду, когда машина заедет за угол, и бегу к подруге.

Весь блок заставлен моими пакетами, и я даже поздороваться не успеваю с Аленой, принимаюсь искать среди этой кучи форму.

— У вас все было, — выпрыгивает из комнаты радостная Данилова. — Поздравляю.