Я с тобой не наигрался, детка! - Солянка

И я не лукавила. Даниловой флирт, общение с парнями давалось легко, в отличие от меня, которая вечно давилась от собственной скромности.

— Ага, легко сказать. Забудь. Теперь наблюдать его довольную рожу на протяжении всей учебы. — заныла Аленка. — Уехать бы куда-то.

Я осознаю, что она серьезно. Что это пусть и способ сбежать от проблем, но уже прошел стадию размышлений. В целом, мы обе об этом мечтали: куда-нибудь уехать.

И я решаюсь... признаться.

— А поехали со мной, — шепчу заговорщически. — Я написала бывшему тренеру, она сейчас преподает в Москве, в спортивном вузе и собирает команду.

— Команду? Але, я не гимнастка.

— Так и мне куда в гимнастику? — грустно улыбаюсь. — Годы прошли, гибкость пропала, а про травму я молчу. Лодыжка до сих пор иногда ноет. Она предлагает работу с ее учениками и помощь с переводом. Ты сможешь девочкам ставить танцы.

Матвею я пока ничего не говорила. Подтверждение пришло лишь сегодня, и я не успела поделиться. К тому же продолжала нервничать, боялась, что чувства мои не взаимны. Детский лепет, да, но я никогда не отличалась храбростью.

— Танцы? В Москву? — теперь Аленка сомневается. — Кир, я за тебя очень рада, но...

— А что тебя держит? — я буквально ее уговариваю. — Какое у нас потом будущее? Стать тренерами? Где, здесь? Посмотри, все давно попилено. Вести секции? На этом не заработать, а там хотя бы призрачный шанс на перспективу.

— Ага, ты будешь жить с Матвеем, а я что? Третья лишняя?

— Да не буду я с ним жить, — толкаю подружку. — Поверь, мне страшнее, чем тебе. Я не хочу зависеть от Зарипова, чем бы наши отношения не закончились.

— В Москву звучит круто, — отзывается она наконец, после минутного раздумья. — Давай.

Я окончательно утверждаюсь в правильности своего решения. С Даниловой не так стремно ехать, ей море по колено. А я не боюсь работы.

Остаток дня проходит в сумбуре. Заселяемся в гостиницу, потом сразу едем на арену, где парни изучают особенности площадки. Мы тоже прогуливаемся по спорткомплексу, нам показывают раздевалки и подтрибунные помещения. Кидаем там вещи, чтобы завтра не застрять на досмотре.

К вечеру все валятся с ног, и я ночую вместе с подружкой. Веду милую переписку с Матвеем, который жалуется на храпящего Руслана, но глаза слипаются от усталости.

А утром... Утром мы и встретиться не успеваем. На экране высвечивается сообщение:

«Мы уже на стадионе. Встретимся на игре».

— Все готовы? Как настроение? — за завтраком вглядывается в наши лица Лиза.

Она, кстати, ненамного краше мрачной Аленки. Тоже словно лимон проглотила.

Никому из команды есть не хочется. Легкий мандраж, чувство чего-то неизбежного настигают каждую. К тому же хочется классно выглядеть в нашей форме.

Правда, есть у меня ощущение подвоха. И погода значительно испортилась. За окнами туман и сильный ливень. Плохой знак, очень плохой.

— Доброго дня, девушки, — по какой-то непонятной причине нас встречает отец Зарипова. Галантно подает всем руку, помогает спуститься со ступенек автобуса. Чуть задерживается на мне. — Кира, привет. Рад тебя видеть.

И не пойму, рад или не рад. Выражение на лице нечитаемое, холодное.

— Здравствуйте, — киваю и отхожу подальше.

Слава богу, он вроде теряет ко мне интерес, уже здоровается со следующей выходящей.

Обычно мы приезжаем сильно заранее до матча. Минимум часа за два, чтобы разогреться, сделать растяжку, неспешно накраситься и переодеться. Но помещения в этом спорткомплексе маленькие, на всех раздевалок не хватает. В приоритете спортсмены, а не поддержка. Да и со стороны соперников тоже есть танцевальная команда.

В связи с обстоятельствами Лиза милостиво согласилась все подготовку совершить в отеле, а приехать уже непосредственно перед игрой, чтобы не толпиться. Остается только сменить джинсы на короткий топ и юбку.

Единственно, что не учли мы, водитель и организаторы с нашей стороны — это местные пробки. Мы застряли, а теперь несемся бешеным стадом, чтобы успеть выступить в самом начале.

— Поторопитесь, — нервно голосит Лиза. Мне известно, как она ненавидит выезды. — Девчонки, блин, нам до выхода шесть минут. Все трибуны полные.

Мы слышим: и свист, и гомон, и рокот толпы. Даже какую-то рекламу включили на большом экране.

Не глядя вытащив кроссовки из выделенного мне шкафчика, я ставлю в него ногу и громко визжу.

Стопу пронзает такая боль, словно мне воткнулось с десяток иголок.

— Кира, ты чего? — пугается рядом Данилова.

А я ответить не могу, осторожно стягиваю ботинок. На белоснежный носок смотреть неприятно. На глазах увеличиваются красные разводы.

— Это что за хрень? — выругивается Лиза.

Сама забирает у меня кроссовок и аккуратно приподнимает стельку. Трясет, и у всех присутствующих брови поднимаются вверх.

Оттуда сыпятся стекло, выпадают кнопки. Лиза подцепляет пальцами лезвие.

— Эй, куда охрана смотрела? — бесится Алена. — Кира, ты как?

Лиза тоже ошарашенно смотрит на меня. У нее в мыслях полнейший бедлам. Мы замену не брали, приехали вшестером, а если я не участвую, то рисунок в танце нарушается. Конечно, она меня не заставит, все осознает, но мучается.

Девчонки собираются в толпу и накидывают свои идеи. Выступать со мной, без меня или не выступать совсем. Предлагают как-то перевязать, все же умелые, все чуть ли не курсы медсестер закончили.

— Лиза, все нормально, — я поднимаюсь и забираю у нее обувь. — Я выступлю.

— У тебя нога в крови.

— И что? Я на обезболивающих с травмой ноги выступала на соревнованиях, а тут какие-то порезы, — пожимаю плечами. — Детский лепет.

— Детский, не детский, а это предумышленный вред здоровью, — не соглашается она. — Надо разобраться. Идти к охране, смотреть камеры, вызывать полицию.

— Потом, потому что сейчас нам уже выходить, — говорю и натягиваю злополучный кроссовок.

Ступня ноет, но мне кажется, что боль терпимая. У меня, действительно, были травмы серьезнее.

— Эй, я правильно понимаю, ты выходишь на арену? — упирает руки в боки Аленка. — Кир, ну не дури, а?

— Все, хватит, — я начинаю беситься. — Нам минута до выхода.

Данилова летит впереди всех, продолжая бурчать себе под нос. Мы приходим вовремя, как раз к моменту выхода ребят с площадки. И Аленка решает «позаботиться» обо мне. Во всеуслышание заявляет:

— А Кире в ботинок стекла напихали?

— Чего? — первым изумляется Антон. — Кому это надо?

И Матвей подрывается. Трясет меня за плечи.

— Ты как? В порядке? Это правда?

— Правда, правда, — мотаю головой, как китайский болванчик. — Обсудим позже, нам пора.

Слышится свисток, с помощью которого нашу команду зовут на арену. Пора. И только выйдя в середину зала я, наконец, вижу счет. Выясняю, что Барсы ведут, и новость меня