Я с тобой не наигрался, детка! - Солянка

что надеялась? Что буду последней в его череде баб? В жизни не вольюсь в стройный ряд зариповских довольных бывших, с которыми он периодически встречался. Мне противно.

Он уходит, а я тащусь на улицу. Мне надо подышать. А под проливным дождем не видно, как я рыдаю.

Глава 10. Кира

Первые дни с нашего расставания проходят в тумане. Я живу машинально. Машинально ем, машинально сплю, машинально посещаю тренировки.

Я бы на них не ходила, но знаю, что Зарипов уже собирает вещи, все подписал и в спорткомплексе не появляется.

Телефон молчит. Теперь я никому не нужна, кроме мамы и Алены.

С мамой есть небольшое общение. Иногда я прихожу к ней в гости, но в те часы, когда рядом нет Сашки или Валерия. Та сторона не стремится возобновить отношения.

От Аленки и девчонок чувствую поддержку.

Дело со стеклом в ботинке не замяли к моему дикому изумлению. Не просто не замяли, меня вызывали один раз в участок, потому что кто-то принес записи с камер.

Снова она, снова Ахматова учудила. Подкупила охрану, пробралась в раздевалки и напихала мне иголок в кроссовки. Вряд ли она отвертится. И вряд ли ей дадут что-то серьезное.

Так, штраф, может, административные работы.

Она проходит по статье хулиганство. И, по сути, не причинила мне никакого вреда. Одно радует, ее выгоняют из института. Властный отец от дочери словно открестился. Делал попытки связаться со мной, но я не беру трубки с незнакомых номеров.

Мечтаю побыстрее забыть всю историю. Очень хочу не вспоминать о Матвее.

Я предупредила Лизу, что я и Данилова планируем ехать в Москву. Капитан восприняла информацию стоически и пожелала удачи.

И сегодня я поехала в университет, чтобы забрать документы. У меня уже куплены билеты. Данилова, пройдя собеседование, подыскивает нам квартиру. На все про все две недели, и мы нервничаем, боясь что-то забыть или не успеть.

— Эй, Ратникова. Теперь и здороваться не будешь? — слышу в спину и оборачиваюсь.

На парковке замечаю Антона. Он нажимает кнопку брелка, удостоверяется, что его тачка закрыта, и медленно бредет ко мне.

— Привет, — улыбаюсь ему.

— Привет, — щурится он под полуденным солнцем. — Чего это ты летом сюда приехала?

— А ты? — выгибаю бровь.

Зарубин одет слишком... официально. Не в костюм, но в белоснежную рубашку, джемпер с вырезом, в брюках вместо привычных спортивок.

— Пересдавать, — он морщится. — Некоторые преподы безумно принципиальные. А ты колись. Ты же отличница.

— Странно, что ты не в курсе, — я смеюсь. — Я же перевожусь.

— Серьёзно? — изумляется парень. — А я не верил. Ты же с Матвеем поцапалась.

Блин, за секунду мне настроение испортил.

— И при чем здесь он? — холодно отвечаю я. — Это с ним никак не связано. Мне предложили работу и перевод. Там условия лучше и есть перспективы.

— А куда, если не секрет? — напрягается он в один момент.

Я словно предчувствую. Едва мы разойдемся, побежит все докладывать своему дружку. Нет уж, мне не надо никаких волнений.

— Секрет, — показываю зубки. — Не любопытничай. Устроюсь, в соцсетях прочитаешь.

— Все у вас, — он фыркает, — в соц сетях.

Но Антон не был бы Антоном, если бы не приоткрыл передо мной галантно дверь, не проводил до деканата.

Я поднималась с ним по лестнице и о чем-то отстраненно щебетала. Он намеками узнавал про Лизу. Интересовался, как капитан восприняла наш уход.

И я, честно, хотела бы ему помочь, но девушка ничем душевным со мной не делилась.

Он остановился первым, прикрыл проход в коридор огромными плечами.

— Кир, слушай, деканат до обеда работает, а я не ел с самого утра. Прогуляемся в столовую? Составишь компанию?

— Ты чего? Нет, прости. Я тороплюсь.

Поведение у баскетболиста странное, будто он меня прячет. Да и обедать, завтракать с ним не хочу. Заведется речь о Матвее, я психану.

— Давай, на прощание... — протягивает он.

— Нет, — мотаю головой, — дай пройти!

Несколько секунд Антоха медлит, оглядывается и корчит очень кислую гримасу, пропуская меня вперед. Становится ясна причина его беспокойства. У кабинета секретаря сидит потрепанная Вероника. Уставилась в нашу сторону.

О ее поступке известно всем. Девчонки постарались. Растрезвонили в каждой группе, в каждом чате. Она за один день растеряла репутацию холодной стервы. Выглядит отвратительно. Опухшая, красная. В огромном свитере и юбке до пят. Непохоже на ее стиль.

Завидев меня, она кусает губу, во взгляде просто бешеная ненависть, и я отчетливо ее вижу с далекого расстояния.

Благо ее вызывают. Он отворачивается, вскинув подбородок, уходит. А Антон с облегчением вздыхает.

— Что? — кашляет. — Что надо было сделать? Пропустить, чтобы вы там в волосы друг другу вцепились?

— Нет, ты очень помог, — слабо улыбаюсь, — спасибо. Дальше я сама.

— Точно?

— Вполне. Хватит за мной присматривать. Я, по-твоему, пятилетка.

— Ладно, — он смотрит на часы, — я уже опаздываю. Давай, удачи тебе. Пиши и не забывай, — хлопает меня чинно по плечам.

Попрощавшись с ним, думаю, что ребят из Барсов и девчонок из поддержки мне все-таки будет не хватать. Не могу назвать нас друзьями. Но я как-то влилась в коллектив. С ними было весело, захватывающе. И кошмары, связанные с наглой истеричкой, не портят впечатлений.

Сажусь на то самое место, где сидела Ахматова. Кладу сумку на скамью, ищу документы и нервно перебираю их.

Жду, когда она выйдет. Понимаю, что Ника просто так мимо не пройдет. Попытается задеть.

Минуты тянутся бесконечно. Я уже растрепала все пальцы в кровь, когда за дверью раздается шорох.

Выходит брюнетка. Моментально шипит в мою сторону.

— Что, мразь, довольна?

— Ратникова, — зовет меня секретарь.

Я поднимаюсь, игнорируя бешеную. Но на пороге оборачиваюсь.

— Да, довольна. Что, в этот раз папочка не выручил?

Мелочно, но действенно. Вероника вспыхивает, краснеет.

Мне немного стыдно за этот порыв, а с другой стороны, внутри просыпается злорадство. Она мне достаточно крови попила, почему я должна жалеть ее и ей подобных?

Скрываюсь у секретаря и успокаиваюсь. Я уже написала заявление о переводе, так что в данный момент приехала ради документов, сдать оставшиеся учебники, подписать все необходимое.

Сотрудница в аляпистом платье и с макияжем в стиле девяностых годов задумчиво крутит ручку, а пальцем на другой руке показывает, где ставить подписи.

— Здесь, здесь, здесь, — тянет она. Я заканчиваю, поднимаю голову, ловлю любопытный и бестактный взгляд. — Это ты та самая Ратникова, что с нашим Зариповым встречаешься? С «барсиком»? С ним, что ли, поедешь?

— Простите, но это не ваше дело, — бурчу себе под нос, аккуратно складывая бумаги.

Разговаривать про Матвея — это как бесконечно