Плененная поневоле - Алекса Аверина

— Условия мне ставить не надо, ублюдок! Я уже не маленький мальчик! Помнишь, о чем я тебя предупреждал? Тронешь хоть пальцем, переломаю руки!? А ты учил, что угрозы надо исполнять! Я сломаю тебе левую, затем правую. — коленом встаю ему на предплечье.

— Ты больной! Она сама была не против уехать в тот дом, сама сказала, что пойдет туда! — кричит от боли, когда я начинаю выгибать ему руку в локте в обратную сторону.

— Я предупреждал, падла… Предупреждал? — и со всей силы выгибаю ее до характерного хруста. Орет от боли. А потом, как гром среди ясного неба, слышу крик девчонки.

— Ренааат.

Злость накатывает с невероятной силой! Какого хуя она тут забыла? Зачем пришла!

Подходит, не ко мне, к отцу. Испуганная вся, растрепанная, в моем халате.

Начинает трогать его голову дрожащими руками. Замечаю в ее взгляде невыносимую муку от увиденного. Не надо было тебе этого видеть, не надо. Понял, что это Валид ее привел. Сука!

Приказываю ей, что бы ушла в комнату, но она не слушается! Я сейчас слишком зол, слишком ожесточен! Не так просто это остановить! Больно могу сделать всем, кто под горячую руку попадет!

А она еще больше масла в огонь подливает, защищая того, из-за которого чуть не стала жертвой группового насилия и чуть не сдохла.

Хватаю ее с раздражением. Но со всей силы стараюсь контролировать себя и больно не сделать ей. Веду в комнату сам, толкая Валида. Он ответит еще за то, что привел ее сюда и заставил увидеть меня в ярости. Не хотел я этого! Не хотел, чтобы боялась.

Завожу ее в комнату, толкаю, падает. Сам пугаюсь до безумия себя. А она встает резко и подбегает к двери, закрывая ее собой…

Юля.

— Я не пущу тебя. — всем видом показываю, что не отступлю. Откуда только взялась эта смелость.

— Дерзко. — он медленно подходит ко мне, а я дышать чаще начинаю. Напрягаюсь вся. Понимаю, что одним пальцем отшвырнет, не прилагая усилий, но стою, как вкопанная. Нельзя, не позволю, чтобы из-за меня он руку на отца поднимал.

Вдыхаю резко, когда он распахивает на мне свой же халат. Начинает грудь трогать рукой, сосок сжимать, что тот саднить начинает.

— Не пустишь значит? — мотаю головой, а самой страшно до жути. — А так? — хватает резко за талию, приподнимая и впечатывая меня к двери всем своим телом.

От неожиданности захватило дух, сердце резко ухнуло вниз и подскочило к горлу. Даже не обратила внимание на боли от вчерашних ударов.

Цепляюсь за его плечи, а он за бедра меня подхватывает, ноги разводит, сгибая их в коленях. Внутри все замерло. Он рукой медленно ведет по бедру, касается меня между ног, скользит между складками. При этом смотрит мне прямо в глаза, своим темным, тяжелым взглядом.

Думает напугать меня этим? А я не боюсь! Наверно… Он делал уже это со мной, дважды. Еще потерплю.

— Не пущу! — уже менее уверенно говорю ему. — Пообещай, что не тронешь его. — говорю тихо, со сбивчивым дыханием. Ведь там, где он прикасается, кожа будто плавится под его пальцами.

— Ладно. Но тогда и сама не проси отпустить тебя. — говорит хриплым голос на ухо, а потом кусает легонько за мочку. Покрываюсь от этого вся мурашками.

Языком ведет медленно по шее, а затем кусает с напором, нетерпеливо, с рычанием. Не чувствую боли, совсем. Все внимание на его руке, что касается меня там, внизу.

Сильнее сжимаю его плечи руками, выгибаюсь. Внутри живота жар почему-то скапливается, соски становятся невыносимо чувствительными, когда начинают тереться об его грубую ткань рубашки при вдохах и выдохах. Он как будто чувствует это, приподнимает меня за бедра выше и языком проводит по раздраженному соску. Кусать начинает, в рот засасывать, сам стонет.

Выгибаюсь инстинктивно и дергаюсь, когда его пальцы проводят по влажным складкам внизу и раскрывают их.

Касается чего-то очень чувствительного, сначала легонько, потом с напором. Эти касания и покусывания, отдаются пронизывающим током во всем теле. Что это? Почему я чувствую сильную волну удовольствия и желание почувствовать это еще и еще?

Глаза закатываю, руками за голову его хватаюсь, пальцы в волосы запускаю и прижимаю к себе, к своей груди все сильнее. Ерзаю бедрами в поисках его пальцев, дышу до невозможности часто. Но он останавливается, ничего больше не делает.

Опускает меня ниже. Открываю глаза, смотрю на него затуманенным взглядом и тону в его черном взгляде обезумевших глаз.

Ренат.

Не пустит она меня… Маленькая, растрепанная, халат распахнулся, показывая мне участок груди. Смотрит на меня хмуро, смело.

— Дерзко! — подхожу к ней, смотрю на грудь сверху вниз, и резко халат распахиваю, оголяя ее тело. И смотрю, смотрю на нее. Весь гнев сходит на нет, при видя ее изгибов, видя, как дрожит.

Касаюсь ее груди, сосок сжимаю. Жажда охватила всю мою сущность. Эта неутолимая жажда, по ее телу подо мной. Хочу, хочу, чтобы стонала, хочу ее чистые эмоции. Она — моя персональная слабость.

— Не пустишь значит? — мотает головой. Моя смелая, бесстрашная девочка. Неужели не боится меня? — А так? — налетел на нее не давая опомниться. За талию хватаю, выбирая место, где нет этих синяков. Резко приподнимаю и впечатываю ее в дверь, прижимая собой.

Ноги ее развожу, подхватывая за бедра. Она сжимает меня ими, руками за плечи хватается.

К дьяволу выдержка и контроль, хочу ее до безумия, до потери пульса! Моя! Нет больше мыслей! Провожу ладонью по ее стройному бедру, касаюсь ее половых губ. Влажная, с ума сводит, понимаю, хочет меня, но боится! Вижу по глазам ее страх…

Пообещал, что отца не трону. Маленькая сучка, что она со мной вытворяет?

Осатанел, в этот раз уже от похоти, кусаю ее за мочку уха, дышу тяжело. Языком веду по шее, собирая языком ее мурашки, пробую на вкус. И впиваюсь жадно, с напором, до надрыва, не сумев сдержать стон.

Трогаю ее складки внизу, влагу ощущаю еще больше на пальцах. Она выгибается мне на встречу, дышит часто, сжимает своими ладошками меня за плечи, царапая.

Приподнимаю ее, на щеках румянец появился. Смотрю на ее грудь. Соски, такие напряженные, такие манящие. Впиваюсь жадно в один из них. Пожираю ее, насытится не могу, животные стоны вырываются наружу.

Дергается, когда начинаю ее складки раскрывать и клитора касаться,