Плененная поневоле - Алекса Аверина

Девочка, которая видела, какой я жестокий и беспощадный в своем гневе. Девочка, которую сам в грязь окунул, больно делал, словами ранил, когтями вырвал из ее привычной жизни и забрал насильно себе, подвергая смертельной опасности. При всем при этом, сейчас сама меня хочет, сама целует. Я не ожидал такого, никак не ожидал.

Прощение просит, мать вашу… Это я должен просить! Просить, чтобы не останавливалась.

Внутри огонь разгорелся. Она всех демонов с цепи сорвала. Чувствую ее желание, и хочу, чтобы она сама осознала это, чтобы подсела на мой член, на оргазмы, на меня, как на иглу! Чтобы зависима была! Получи же это, девочка. Доведу тебя до точки невозврата! Но сначала помучаю…

Набрасываюсь на ее рот, словно делая глоток воды, после длительной жажды. Пожираю, трахаю ее рот языком. Губы кусаю, заставляя всхлипывать от боли. Насытиться не могу, с ума схожу от ее стонов, всхлипов, вкуса и запаха. Снова прикоснулся к горячей, влажной плоти. Делаю так, чтобы извивалась, кайфовала, грань с реальностью потеряла. Но теряю я, когда сама руками меня вжимает в свои губы, что бы целовал жестче. Зарычал в ее искусанные губы, и остановился, когда понял, что она уже на пике.

— Ренааат… — выдыхает мое имя не осознанно, как в бреду. И я болезненно понимаю, насколько правильно звучит мое имя на ее губах, что хочется слышать еще и еще.

Смотрю на нее, как мучается, как хныкает, просит меня, глазами умоляет. Да, девочка, ты попала, нет больше пути назад, я — твоя доза удовольствия. А ты — моя больная зависимость.

Губы ее, такие истерзанные, такие красивые, чувственные, порочные. Тянется ко мне снова. Ухмыляюсь и кайфую от того, как хнычет от желания и потребности во мне.

И я бы сейчас снова ее зацеловал до смерти, но хочу смотреть на ее эмоции. Впитывать их, запоминать. Поэтому, отстраняю, рукой голову ее опрокидываю, вижу как глаза закатывает от каждого прикосновения к ней. Замечаю на шее засосы и укусы. И какой же это чистый кайф, видеть свои отметины на ее шее, губах, что захотелось еще и еще помечать ее собой, заклеймить каждый участок тела.

Я решил уже про себя, что доведу ее до оргазма, будет кончать снова и снова, не буду мучать. Да и не смогу остановиться, потому что свою точку невозврата, я уже давно перешел.

Скользнул пальцем в ее тесную глубину, замечая каждую эмоцию. Морщится, больно ей, сжимается вся… Сука… Но не смогу уже остановиться, это выше моих сил.

Снова набрасываюсь на ее шею, оставляя новые отметины. Готовлю ее, растягиваю уже двумя пальцами, тугая и мокрая до невозможности, что крышу сносит.

Говорит, что не больно. Врет. Сладко врет, желая, чтобы не останавливался. Маленькая, порочная Юля.

Говорит, чтобы не наказывал так… Да, она уже всем своим существом осознала, что наказание — это, когда не трогаю.

В висках пульсирует, разрывая от желания войти в нее, сейчас же! Даже трясти начинает. Хочу до боли почувствовать ее сокращения на своем члене. Поэтому, как в лихорадке начинаю расстегивать ремень, доставая набухший член, который уже гудит и ноет от длительного напряжения.

Начинаю доводить ее до мощного оргазма, клитор ее терзаю пальцами, все сильнее, напористей. Стонет, выгибается… Захотелось, чтобы кричала для меня мое имя, снова слышать его из ее уст. И она кричит. Кричит и кончает, содрогаясь всем телом. Одним рывком насаживаю ее на себя, падая в пропасть от ощущений и эйфории. Впервые. Впервые, с ней!

Блять… Какая же она маленькая и тугая, пульсирует на моем члене, принимает меня на всю глубину. Вжимаю ее в себя, рычу хрипло ей в губы и ловлю ее стоны губами. Снова набрасываюсь на ее жаркий рот и яростно начинаю нанизывает ее на себя, управляю ее. Она в волосы зарывается пальцами, хнычет, стонет, имя мое выкрикивает. Слизываю его с ее губ.

Как же охуенно. Ее эмоции — это самый вкусный коктейль, которым невозможно напиться. Жестче беру ее, сильнее, вдалбливаюсь по самые яйца. Ей должно быть больно…

Ее смазка и влага стекают по мне, хлюпая при каждом движении. Извивается от наслаждения, дрожать начинает. Впивается зубами в мою губу, прокусывая ее, передавая мне свою боль. Чувствую соль от ее слез во рту.

Слезы… Она плачет... Кричит или рыдает? Уже не важно, потому что в следующую секунду, она снова содрогается вся на мне, жадно хватая воздух и судорожно сжимая мой член до предела.

Захлебывается криками, а я, тем временем, окончательно теряю контроль. С ума схожу.

Она вся обмякла, расслабилась, дышит полной грудью и трется ею об меня. Я чувствую этот запах, запах ее оргазма. Терпкий, остро-сладкий, который срывает все планки, скручивает все органы.

Рычу как зверь, ругаюсь сквозь зубы, все сильнее тараню ее податливое тело, еще больше причиняя боль. Это бешеная страсть, бешеная скорость… Безумие вылетает наружу.

И вот он, мой оргазм… Он разбивает вдребезги, на осколки, самого себя. Сам начинаю биться в конвульсиях, что становится невозможно дышать. Изливаюсь в нее, сжимая ладонями влажные бедра.

Зачем я это делаю? Зачем в нее кончаю? Чего добиваюсь? Но хочу, впервые, все с ней впервые.

И нет, это не освобождение…. Это плен! Ядовитая болезнь. Болен, и снова же, впервые…

—

Дорогой читатель! Хочу предупредить, что это черновик, который будет в дальнейшем редактироваться! Сразу прошу прощения за ошибки!

И очень хочу, чтобы вы поделились своими эмоциями от книги в комментариях! Это очень вдохновляет! Сразу хочется стараться писать быстрее, лучше и интереснее! Спасибо!

Глава 20

Прижалась к нему, голову на плечо положила, рукой шею глажу, влажная, как и я вся. Слабость во всем теле, но так хорошо, внутри умиротворение. И тем не мене, жар в теле не прекращается, пульс все еще бешено отбивает ритм внутри меня и там, откуда он еще не вышел.

Губы саднят, они такие чувствительные, такие болезненные и истерзанные его жестокими поцелуями. И внизу все ноет от его вторжения, грубого, бешеного, яростного, раздирающего. И мне… это нравится.

Он руками водит мне по обнаженной спине под халатом, снова выбивая волну мурашек. Стоим так, оба дышим тяжело. Слов никаких не надо. Я чувствую, как он ко мне трепетно относится, и это ни то, как он говорил: «рабыня», «моя шлюха», нет, не так, это что-то большее. И мне