Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

– А откуда ты?

Северные земли делились на три области: прибрежные фьорды с их рыбацкими кланами, суровые каменистые плоскогорья, где добывали редкие руды, и Ледяной Кряж – самый суровый и закрытый край, откуда выходили лучшие воины континента. Потому что на Кряже обитала самая лучшая и опасная хтонь, континента, разумеется.

И вообще говорят, что именно на севере скрываются последние ламиры – древние змеи, страна которых ныне погребена под Иммерзильскими болотами!

– Ледяной Кряж, – с гордостью сказала она.

– О-о-о-о!

– Да, у нас самые сильные воины.

– Слушай, а можно прямой вопрос?

– Мы вроде уже как откровенничаем, так что – валяй.

– Ты ведь девушка. С севера. Вроде как у вас в культуре место женщины скорее у очага, а ты мало того, что боевой окончила, так еще и на аспирантуру осталась.

Дорна отложила книжку, и ее лицо стало чуть серьезнее.

– Мой отец – вождь клана. Ярл по-нашему. У меня есть брат-близнец, но, к сожалению, он… не ходит. – Она помолчала. – Он очень сильный маг, но вести за собой войско не сможет. Потому ему нужен… у вас это называют генерал, а у нас – ярлов клинок. Если бы я была младшей или старшей, то у нас бы так не получилось. Но мой народ верит в то, что близнецы – это две стороны одного целого. Потому мой брат сможет стать вождем, если я буду его клинком.

Угу. И потому аспирантура. Даже на севере тактику и стратегию никто не отменял.

– Тебе нравится? – осторожно спросила я.

– В каком смысле? – открыто усмехнулась Дорна.

Вот это кокетка, а? Притом, на мой взгляд, момент для этого не то чтобы неуместный, а скорее откровенно провокационный, потому что она прекрасно поняла, о чем я.

– Хочешь ли ты быть ярловым клинком?

– М-да… У нас такие темы пошли, а никакого достойного сопровождения, – вдруг подорвалась с дивана Дорна. – На трезвую голову я так далеко заходить не готова. Как насчет крепенькой медовухи?

– Я обычно не пью.

– А мы в чай добавим, так, для согрева, – подмигнула мне рыжая, скрываясь в своей комнате, и через пару минут вышла с подносом, на котором стоял артефактный чайник и две большие кружки. – Минутка!

Она вновь скрылась у себя и вернулась уже с мешком, из которого на свет появился бумажный пакет с выпечкой, а также вяленое мясо, сушеные ягоды и орехи в меду. Артефактный чайник оказался удобной штукой: достаточно нажать на крышку, и через минуту внутри закипала вода, мягко светясь теплым оранжевым. Я разлила кипяток по кружкам, пока Дорна раскладывала угощение на низком столике.

В заключение она извлекла пузатую бутылочку из темного стекла.

– А это, – она подняла ее к свету, – наша гордость. Мед на северных травах. Согревает лучше любой печи, потому что лучшее тепло – это то, что идет изнутри!

– Звучит хорошо.

– Ощущается еще лучше. Так вот, предлагаю тост за знакомство и за откровенность! – радостно заявила северянка, от души набулькав мне в чашку из бутыли. – Чтоб наша дружба была крепче, чем лед в Ледяном Кряже, и теплее, чем шерсть инеистого волка!

Мы чокнулись кружками, и я сделала осторожный глоток. Чай стал тягучим, с приятной горчинкой и медовым послевкусием. Тепло разлилось по телу, унося остатки дневной тревоги.

– Хорошо, – выдохнула я.

– То-то же, – довольно кивнула Дорна и, взяв пирожок, откинулась на спинку дивана. – Итак, ты хотела узнать, довольна ли я тем, что мне досталась мужская доля, или втайне хочу заплетать венец о двух косах и ждать своего мужа в каменном доме? Это достаточно сложный вопрос.

– Мы уже зашли слишком далеко, чтобы отделаться только этим ответом, – хмыкнула я.

Дорна сделала большой глоток, поставила кружку и подалась вперед, опираясь локтями на колени.

– Ла-а-адно. Беда в том, Айлин, что я попробовала на вкус обе доли, и они мне нравятся. До семнадцати лет я была любимая и балованная ярлова дочь. Много славных воинов приносили дары отцу и говорили, что нет меня краше не только в Ледяном Кряже, но и во всех северных землях. Но отец дары принимал, а обещаний никому не давал, потому что прочили меня в невесты ярлу Халгану Серебряному, что держит в крепкой руке четыре из семи кланов фьордовых земель. Но потом случилось нападение снежных йотунов, мы потеряли треть лучших воинов клана и… почти потеряли наследника. Три дня и три ночи вейла боролась за его жизнь с духами и отмолила.

Она сделала большой глоток из своей кружки и медленно закончила:

– Но не целиком.

– На равнине в таком случае можно взять другого мужчину в свой род, – вспомнила я. Именно так в свое время сделала тетя Морвенна.

– На равнине почему-то не считают утратой силы, если над родом стоит не тот мужчина, – покачала рыжей головой Дорна и весомо добавила: – А у нас считают.

– Слушай… – Я чуть-чуть порозовела. – Если все так серьезно, то как род будет продолжен? Ты все же выйдешь замуж?

– Мой брат сохранил… все что нужно. Но невесту из хорошего клана для калеки будет найти гораздо труднее, – вздохнула Дорна. – Пока отец крепок. Но он не вечен. И тогда новому ярлу будет нужен клинок, чтобы отстоять честь там, куда не могут дойти его ноги.

Она замолчала, уставившись в свою кружку. Я не торопилась нарушать тишину – чувствовала, что ей нужно время.

– Что-то мы все о грустном да о грустном, – наконец сказала Дорна, встряхнув головой. Она отставила кружку, поправила выбившуюся из косы прядь и хитро прищурилась. – Давай теперь про интересное!

Она пододвинулась ближе, оперлась локтями на стол и улыбнулась так, что стало ясно – сейчас начнется что-то веселое. Ну, как минимум для одной из нас.

– Например?

– Рассказывай, как тебе наш профессор!

– Что? – Я поперхнулась чаем от такой резкой смены темы.

– Ну, научный руководитель твой. Говорят, он с тобой на полигон ходил, лично щиты проверял. Лирка от зависти ежедневник погрызла!

– Прямо так уж? – удивленно расхохоталась я.

– Зуб даю – с левого края! – Дорна хлопнула ладонью по столу, изображая клятву. – Так что не томи, а рассказывай! На профессора Эйдана тут томно смотрят решительно все, но раньше не было ни единого лица женского пола, которое могло бы стать ему ближе остальных.

– Слушай, ну ты сейчас преувеличиваешь. – Я покачала головой. – Административный состав, другие преподаватели, да те же студентки, которых он постоянно и ежедневно учит. Все они видят его чаще, чем я.

– Вот только ты наедине. Почти интимно!

– С чего это?

– Ты плохо Эйдана разглядела, что ли? С ним, считай, все интимно, если нет кучи свидетелей! Так что рассказывай.

– Он… хороший преподаватель, – осторожно подобрала я слова. – Не хочет, чтобы мне отгрызли что-нибудь в виварии, а потому тренирует.

– И