Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

– Это не обсуждается, – покачала головой я, но все же не сдержала улыбки. – Хотя бы потому, что это неопровержимый факт.

А вообще даже страшно представить, как несчастному мужику живется с такими-то экстерьерными характеристиками!

– О, значит, обсуждается, но ты не хочешь. Пока еще! – Дорна хохотнула и откусила пирожок. – Ладно, еще пара кружечек, и мы вернемся к этой теме.

Впрочем, продолжить посиделки и допиться до непринужденного обсуждения мужиков мы не успели.

Дорна уже открыла рот, чтобы продолжить, но звук шагов в коридоре заставил ее замолчать. Мы обе перевели взгляд на дверь. Ручка повернулась, створка отворилась, и на пороге возникла Лира – с несколькими папками в руках, усталая, но довольная.

– Добрый вечер! – радостно поздоровалась она, скидывая туфли у входа. – А вы тут как? Я только-только освободилась!

– Чай пьем, – улыбнулась я в ответ, приподняв кружку. Видимо, медовуха у Дорны хорошая не только на вкус, потому что даже Лирка меня пока не раздражала, как обычно.

– О, чай – это хорошо. – Лира сняла жакет и, аккуратно повесив его на входе, пошла к нам.

Я допила свою кружку и протянула Дорне, которая ухмыльнулась и намешала в ней все тот же горячий северный коктейль.

– Вы что, пьете?! – потрясенно ахнула Лира.

– Ну да, – спокойно признала Дорна.

– Как можно?!

– Ты возмущаешься, что тебе не налили? – по-своему поняла это рыжая, но, судя по дрогнувшим уголкам ее губ, скорее забавлялась.

– Нет, конечно! И вообще… я сегодня в ректорате была, – начала Лира, поправляя прическу. – Помогала с документацией. Знаете, там столько всего! Но ничего, я быстро разобралась. Меня даже похвалили.

– Кто? – спросила Дорна с вежливым любопытством.

– Сама Морвенна Рейнвуд, – Лира произнесла это имя с таким придыханием, будто говорила о богине. – Она сказала, что ценит инициативных молодых ученых. И что такие, как я, нужны академии.

– Такие? – переспросила я, не удержавшись.

– Ну, ответственные. Умные. – Она посмотрела на меня с легкой усмешкой. – Кому-то и настоящую работу делать надо.

Я промолчала, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

– Она вообще сказала, – продолжала Лира, воодушевляясь, – что после аспирантуры для меня найдется теплое местечко. Возможно, даже в ректорате. Представляешь? Помощник проректора – это же отличный старт для карьеры!

– Поздравляю, – сказала Дорна, и в ее голосе даже не было иронии! Почти. – Ты, наверное, очень старалась.

– Старалась? – Лира аж привстала в кресле. – Я всю жизнь старалась! У меня всегда были лучшие оценки, лучшие рекомендации. А кто-то, – она бросила быстрый взгляд в мою сторону, – даже не представляет, как ему повезло оказаться здесь.

Я сжала кружку. Дорна, почувствовав неладное, налила себе еще чаю и демонстративно отхлебнула, с интересом переводя взгляд с меня на Лирку и обратно.

– Ты это о ком? – спросила я ровно.

– О, ни о ком конкретно. – Лира улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня всегда сводило зубы. – Просто рассуждаю вслух. Не всем же дано поступить по знакомству.

– По знакомству? – Я невольно усмехнулась. – Лира, я сдавала те же вступительные, что и ты.

– Ну да, конечно. И дядя твой знаком со всем руководством тоже по счастливому стечению обстоятельств.

Ну не рассказывать же ей, что все свои права и возможность лоббирования дядя почему-то продолбал, когда потратил желание, которое ему был должен Эйдан, на то, чтобы у нас с ним состоялось свидание?

Тогда, чую, Лирку вообще прямо тут порвет на множество маленьких, «очень талантливых и способных» девочек, которые сразу же взорвутся от злости.

Неловко получится.

А потому…

– Спорить с тобой бесполезно.

– Потому что тебе нечего возразить!

– Пусть так, – с благожелательной улыбкой кивнула я.

А Лира гордо задрала голову и, громко стуча каблуками по полу, прошла через гостиную и скрылась в своей комнате.

– Зря она от чаечка отказалась, – флегматично проговорила молчавшая доселе Дорна. – Действительно успокаивает же.

– И примиряет с действительностью.

– На севере это часто пригождается, – кивнула Дорна. – У нас даже поговорка есть: «Холод в груди туши медовухой, а глупость в голове – молчанием».

– Хорошая поговорка. – Я сделала еще один глоток. – Я бы взяла на вооружение.

– Бери, – хмыкнула Дорна. – У нас таких много. Северяне вообще народ запасливый – и на еду, и на мудрость.

В итоге, поболтав еще минут пять о пустяках – о погоде, о том, где в Хармаре можно купить настоящую северную соль и почему южане никогда не научатся правильно солить мясо, – мы разошлись по своим комнатам.

Я убрала кружку, проверила, спит ли Финик (шуршик свернулся клубком на подушке и тихонько посапывал, причмокивая во сне), погладила Хильду по голове. Сова притворялась, что дремлет, но на самом деле следила за мной одним прищуренным глазом.

– Все хорошо, – сказала я ей тихо.

– Знаю, – так же тихо ответила она. – Спи.

Я легла, укрылась одеялом и долго смотрела в потолок, слушая, как за окном шумит ветер. И почему-то вспоминала не тетю, не Лиру, не тревожные новости, а светлые волосы, собранные в небрежный хвост, изящные пальцы…

Глупости одни в голове были, в общем.

Глава 11

Выйдя на улицу следующим утром, я сначала даже растерялась от количества людей и прочих разумных, что радостно спешили на завтрак в столовую. Оказывается, за эти несколько дней тишина Хармарской академии меня разбаловала!

В столовой большая часть мест была заполнена, и слышался гул голосов. Я даже улыбнулась ностальгическим воспоминаниям. Когда-то и я впервые пришла в Торнвудский университет и, затаив дыхание, стояла под аркой главного входа, которая символизировала начало совсем новой жизни.

Это был интересный и непростой этап, и чего скрывать, я рада, что он позади. И совсем не рада, что два его осколка сейчас сидят со мной за одним столом.

Лира, как всегда, восседала с идеальной осанкой, лениво помешивая чай и бросая насмешливые взгляды в мою сторону. Кристиан, расположившийся через два места от нее, с энтузиазмом уплетал третью порцию каши и громко обсуждал с соседом преимущества боевых топоров перед мечами. Голос у него был такой, что слышно даже через весь зал.

В общем, учитывая общую оживленность атмосферы, пропустить момент, когда все переменилось, оказалось невозможно.

Как и все, я повернулась к дверям, где в сопровождении секретаря и со свитой проректоров, в число которых входил и Кайшер, появилась моя тетя.

Несмотря на годы, она была все еще очень красивой женщиной. Статной, фигуристой, с яркой, броской красотой, которая с годами не превратилась в пародию на саму себя. Черное платье строгого кроя, без единой лишней детали. Только серебряная брошь с гербом академии на вороте и тонкий серебряный пояс. Платиновые волосы гладко зачесаны назад и собраны в низкий