Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

– Если понадобится помощь, – сказал он тихо, – вы знаете, где меня найти.

Я кивнула. Он развернулся и ушел, а я осталась стоять в пустом зале, глядя на трибуну, где еще минуту назад стояла моя тетя.

– Она ректор, – сказала я вслух. – Что ж, посмотрим.

Но долго грузиться мыслями о будущем я не смогла, потому что посильная аспирантская помощь потребовалась уже в другом месте.

Глава 9

В общагу мы вернулись уже после обеда. Дорна ушла к себе, пообещав, что вечером снова зайдет с пирожками, а я закрылась в своей комнате и рухнула на кровать.

Финик тут же вылез из своего убежища и забрался ко мне на колени.

– Госпожа, вы какая-то грустная, – пискнул он, заглядывая в лицо.

– Все в порядке. – Я погладила его по ушастой голове. – Просто… день тяжелый.

– А вы поели? – строго спросил он. – День без еды в три раза тяжелее обычного.

И не поспоришь, главное.

– Да, я была в столовой.

– Это хорошо, – важно кивнул Финик.

Хильда молчала. Она сидела на насесте и смотрела на меня своими желтыми глазами, и в этом взгляде читалось все: и тревога, и понимание, и то, что она ждет, когда я сама расскажу.

– Тетя стала здесь ректором, – сказала я в потолок.

Хильда вздохнула… тяжело, почти по-человечески. Я покосилась на нее и утвердительно проговорила:

– Ты знала.

– Знала, – переступив лапами по насесту, неохотно ответила фамильяра. – Еще вчера, когда ты была на тренировке, я слетала к административному корпусу. Там уже вовсю шла подготовка, и имя нового ректора обсуждали все, кому не лень.

– И почему ты не сказала?

– А смысл? – Хильда склонила голову набок. – Чтобы ты не спала всю ночь и думала? Или чтобы на церемонии вся в мандраже была? Нет уж, пусть лучше все случится, как случилось.

Хотелось обидеться, но не смогла, потому что она была права. Я бездумно смотрела в потолок, болтала ногами и наконец риторически спросила:

– И что теперь делать?

– То же, что и делала, – ответила сова. – Учиться, тренироваться, писать диссертацию. Не давать ей повода придраться. И если понадобится – просить помощи, потому что получить степень тебе нужно для дальнейшей карьеры.

– У кого просить? – невесело усмехнулась я.

– У того, кто не боится ректора. – Хильда усмехнулась. – У красивого декана, например.

Я закрыла лицо подушкой, а после, подумав, все же бросила ее в сторону вредной птицы.

– Хильда!

– Что? Я серьезно. Он не из тех, кто отступает перед властью. И он уже за тебя вступился, когда взял в аспирантуру. Может, и дальше поможет.

– Скажешь тоже – вступился. Он просто наказал подчиненного и меня забрал как трофей. Который в итоге как чемодан без ручки.

– Мог бы просто отказать в аспирантуре, и все.

Я молчала, чувствуя, как в груди теплеет от одной мысли, что рядом есть кто-то, кто может стать опорой.

– Ладно, – сказала я, отбрасывая подушку. – Будем жить дальше. Главное, не раскрыть себя, а остальное мелочи!

– Вот это правильный настрой, – одобрила Хильда.

Финик, который все это время слушал, прижав уши, наконец выдохнул и заулыбался:

– А я помогу! Я буду охранять артефакты, шампуни и всякие капли, что нужны для маскировки! – Он воинственно вскинул лапку вверх. – Никто не пройдет!

С такими стражами и воров не надо, ага.

– Ты, главное, сам не пройди куда не надо, – фыркнула Хильда.

– Я буду стараться! – пообещал шуршик.

Я рассмеялась, и смех этот вышел почти настоящим.

Но переключиться все равно сразу не получилось.

Я бездумно пялилась в потолок и пыталась понять, с чего же когда-то все началось. И когда?..

И по любому получалось, что с моего деда, графа Рейнвуда. У этого достойного лорда, ныне, к сожалению, покойного были две красавицы-дочери. Морвенна и Эльза.

Умная, величественная, холодная старшая. И милая, нежная, добрая принцесса – младшая.

Вот только наследовать фамилию они не могли, как и принять на себя титул. Стало быть, для кого-то нужно было подыскать не просто мужа, а того, кто вошел бы в семью и взял фамилию Рейнвуд. Достаточно нещепетильного в вопросах дворянской чести аристократа, потому что доверять наследие кому попало дед тоже не хотел.

И возможно, было бы проще оставить титул дальним родственникам, но, увы, дедушка имел настолько склочный характер, что успел со всеми рассориться.

В общем, искали жениха.

И на каком-то из сезонов сестры познакомились с виконтом Тарри. Моим отцом. Который, как говорят, одно время ухаживал сразу за двумя девушками, но все же выбрал Эльзу и женился на ней. Ввел ее в свой род, дал свою фамилию.

А убитую горем Морвенну выдали за дядю Теда, которого как раз подыскал дедушка.

Никто не ждал, что этот брак окажется удачным. Морвенна была зла, Тед – из небогатого, хоть и уважаемого рода. Но дедушке нужен был зять, который возьмет фамилию и не будет лезть в дела, а Тед оказался не только покладистым, но и… умным.

Снаружи – добродушный, чуть рассеянный толстяк с вечной улыбкой. Внутри – хваткий делец, который за годы брака не только приумножил остатки состояния Рейнвудов, но и сделал имя своей жене. Именно на его деньги Морвенна строила карьеру, покупала связи, продвигалась по службе. И она это знала.

Потому и терпела. Терпела его негласное покровительство и тихую помощь Эльзе, терпела даже его чувства к своей сестре – делала вид, что не замечает. Потому что без Теда она была бы просто преподавательницей с хорошей родословной, а с ним – силой, с которой считаются.

Вот так все и жили. Долго, потому что шестнадцать лет – срок немалый. И, наверное, даже вполне счастливо.

А потом мой отец умер.

И мир рухнул.

Потому что в горе, в отчаянии, в той бездне, куда я провалилась, меня накрыл первый оборот. Переломав кости в первой трансформации, на свет выбралась моя вторая ипостась. Полярная сова, с черно-белыми перьями, и янтарными глазами, которые оставались со мной в любом облике, совершенно не похожие на человеческие.

А в моей семье все были чистокровными людьми, что с одной, что с другой стороны. Ни единого оборотня, тем более настолько редкого, из птичьего клана.

Вместе с осознанием того, что я полукровка, на меня гранитной плитой рухнуло понимание того, что я не дочь своего отца.

Долгожданная беременность матери случилась через несколько лет после свадьбы. Знал ли папа? Он всегда так обожал меня, что даже ни единого сомнения не было в том, что я родная! И да, я