В погоне за лунной альфой - Инесс Эшборн

— Я здесь, — сказал он, задыхаясь. — Я держу.

Она обхватила его шею, вцепилась так, что костяшки побелели. И позволила нести себя — через реку, к берегу, к спасению.

На другой стороне они упали на мокрые камни, тяжело дыша. Сольми не отпускала его. Лежала сверху, уткнувшись лицом в его шею, и чувствовала, как бьётся его сердце — громко, ровно, живительно.

— Ты сумасшедший, — прошептала она.

— Ты сделала меня таким, — ответил он, гладя её по мокрым волосам. — Но мы созданы друг для друга.

Кто-то закашлял рядом. Пак Чхан поднялся, отряхиваясь.

— Любовь, конечно, прекрасно, — сказал он ворчливо, — но нам нужно двигаться дальше. Чон Пэк не остановится. Он пошлёт ищеек по нашему следу.

— Он не пойдёт через реку, он даже не знает, что она тут протекает, — сказал Юн. — И у реки слишком быстрое течение, слишком холодная вода. Его приспешникам есть что терять. А Чон Пэк не любит рисковать.

— Тогда сколько у нас времени?

— До рассвета — точно, — маг посмотрел на потолок штольни, будто видел сквозь него небо и звёзды. — А потом он найдёт другой путь.

Тэхён встал, помогая подняться Сольми. Она всё ещё дрожала — от холода, от слабости, от пережитого ужаса. Он накинул ей на плечи свою куртку — более-менее сухую, потому что в самом начале перехода через реку он перебросил её на противоположный берег — и накинул ей на плечи.

— Не смей болеть. — сказал он.

— Не буду, — ответила она, кутаясь в его тепло.

Они пошли дальше. Туннель снова сузился, но теперь в нём было светлее — где-то впереди пробивался естественный свет, лунный или утренний, Сольми не различала. Она шла, опираясь на руку Тэхёна, и чувствовала, как камень внутри неё постепенно оживает.

Выход из штольни оказался узкой расщелиной в скале. Они вышли на северный склон горного хребта Тхэбэксан, туда, где лес подступал к самым камням. На выходе их встретила Ли Сук.

— Я совершенно случайно заметила движение по северной стороне, пока держала на прицеле выходы из крепости. — Сказала Ли Сук, подходя к ним. — Все живы?

— Мы живы, — сказал Пак Чхан, оглядываясь на чёрный зев расщелины. — Невероятно.

— Ещё не вечер, — ответил Тэхён. — До дома три дня пути. Чон Пэк будет искать нас. И он найдёт, если мы не будем осторожны.

— Я знаю одно место, — сказала Сольми. — Старая охотничья хижина в горах. Но я не знаю точный путь.

— Твой отец, — Кан Донск посмотрел на Сольми, — брал меня туда однажды. Если она ещё действительно стоит, то я примерно знаю как до неё дойти.

Сольми замерла. Хижина. Та самая, где отец прятал ключ.

— Веди, — сказала она.

Донсу кивнул и, опираясь на палку, которую вырезал Пак Чхан, зашагал вниз по склону. Остальные потянулись за ним.

Внизу, далеко в долине, мерцали огни — деревни, города, жизнь. А сверху, на вершине, скрытая облаками, оставалась крепость Чон Пэка.

Тэхён шёл последним, прикрывая отряд. Он чувствовал запах ищеек — далеко, но неумолимо приближающийся. У них было несколько часов, может быть, день. А потом погоня начнётся снова.

— Мы успеем, — сказал Юн, шагая рядом. — Ты должен в это верить.

— Я верю, но нам нужен план Б, как минимум. — ответил Тэхён.

— Тогда ради неё, придумай этот план, волк, — маг кивнул на Сольми, которая шла впереди, опираясь на плечо Пак Чхана. — Ты спас её. Она жива. И это главное.

Тэхён не ответил. Он смотрел на спину Сольми, на её мокрые волосы, на его куртку, которая болталась на её худых плечах. И чувствовал, как внутри разгорается огонь — не тот, который он привык чувствовать в бою, а другой. Тёплый, тихий, домашний.

Он не знал, чем закончится эта война. Не знал, выживут ли они все. Не знал, сможет ли он заплатить ту цену, которую назначили ему союзники.

Но он знал одно: пока она жива, у него есть ради чего дышать.

Лес принял их в свою темноту. Сосны шептали что-то древнее, ветер нёс запахи мха и свободы, и Сольми, которая не верила в чудеса, вдруг поняла: чудо случилось.

Её спасли.

Она была жива.

И ради этого стоило выдержать всё.

Глава 19

Лес встретил их холодом и тишиной. Горы Канвондо жили своей жизнью — древней, равнодушной к человеческим и волчьим войнам. Сосны тянулись к небу, цепляясь корнями за камни, и в их кронах ветер пел что-то тоскливое, бесконечное. Сольми шла, опираясь на руку Тэхёна, и с каждым шагом чувствовала, как силы возвращаются — медленно, по капле, но возвращаются.

Кан Донсу вёл отряд. Старый волк двигался уверенно, несмотря на три года в камере, — память тела оказалась сильнее пыток. Он оборачивался, всматривался в сумерки, принюхивался, и иногда его жёлтые глаза вспыхивали в темноте.

— Уже близко, — сказал он через час пути. — За следующим хребтом. Там ручей, а за ручьём — хижина. Если её не сожгли.

— Чон Пэк знает о ней? — спросил Пак Чхан.

— Не думаю, — Донсу покачал головой. — Твой отец, Сольми, был осторожен. Он не водил в те места никого, кроме меня. И тебя, конечно.

— Мама тоже знала о хижине, — тихо подтвердила Сольми. — Как-то раз мы были там всей семьёй. Это был наш семейный секрет.

Тэхён сжал её ладонь. Она не отняла.

Они перевалили через хребет, и перед ними открылась небольшая долина. Луна уже взошла, залив всё серебристым светом. Ручей блестел, как змеиная кожа, а за ним, прижавшись к скале, стояла хижина.

Старая, покосившаяся, с провалившейся крышей и выбитым окном — но стояла. Трава вокруг вымахала по пояс, дверь покосилась, но не сгнила. Сольми узнала её сразу. Сердце забилось чаще, и камень внутри отозвался — теплом, почти жаром.

— Здесь, — прошептала она, вырываясь вперёд.

— Осторожно, — Тэхён не отпустил её руку. — Мало ли, Чон Пэк мог установить ловушки.

— Не мог, — ответил Донсу. — Он не знает об этом месте. Никто не знает.

Хижина и вправду была настолько не приметна среди скал, словно была их продолжением. Если о расположении хижины не знать, то можно её даже не заметить.

Они вошли в хижину. Внутри было темно, холодно, пахло сыростью и гнилым деревом. Ондоль* отсырела, диван сгнил, стол покрылся мхом. Сольми прошла в центр комнаты, огляделась.

— Что ты ищешь? — спросил Тэхён.

— Ключ, — ответила она. — В детстве отец говорил, что как только я вырасту, смогу