В погоне за лунной альфой - Инесс Эшборн

— Нет, нет, нет! Прошу, Кан Донсу, живи! Ты единственный кто остался из нашей стаи. — Она рыдала, прижимая руки к его ране, из которой струилась кровь. Держала его голову на своих коленях мерно раскачиваясь от своего горя.

— Он мёртв, — сказал Юн, появляясь рядом. Маг выглядел измождённым — его магия почти иссякла, зелёные глаза потускнели. — Мы теряем бой. Нужно отступать.

— Куда? — спросила Сольми, поднимаясь на ноги. — Они окружают нас со всех сторон.

— Туда, — Юн указал на лес за поляной. — Там овраг. Если успеем — сможем оторваться.

Тэхён пробился к ним. Весь в крови — своей и чужой, — с горящими глазами и когтями, которые не желали втягиваться обратно.

— Уходим! — крикнул он. — Все за мной!

Они побежали. Оставшиеся в живых — пятнадцать из двадцати трёх — бросились к оврагу, уходя от преследования. Ищейки не отставали, но Юн бросил заклинание — и земля за их спинами вздыбилась, обрушив стену грязи и камней.

— Это задержит их ненадолго, — сказал маг, падая на колени от истощения. — Минуты. Может быть, десять.

— Нам нужно больше, — ответил Тэхён.

— Тогда бегите быстрее.

Сольми бежала, не чувствуя ног. В голове крутились слова Донсу: оружие, которое сможет убить даже альфу. Как? Как работает этот талисман, почему она ничего не чувствует, когда это так жизненно необходимо.

Глава 22

Они не успели. Ищейки настигли их у края оврага.

Чон Пэк вышел из-за деревьев, улыбающийся.

— Документы, — он только сейчас заметил папку в руках Сольми. — Не те ли это документы, что собирал твой отец всю свою жалкую жизнь?

Сольми прижала папку к груди. Амулет на её шее нагрелся — так сильно, что стало больно.

— Ты не получишь их, — сказала она.

— Я получу всё, что захочу, — ответил Чон Пэк. — Всегда получал.

Он шагнул вперёд. Тэхён встал перед Сольми, выпуская когти.

— Попробуй, — сказал он.

Чон Пэк усмехнулся. И подал знак ищейкам.

Завязалась новая схватка — отчаянная, короткая, жестокая. Тэхён дрался как бешеный, Ли Сук стреляла, пока не кончились патроны, а потом била прикладом. Молодые волки лагеря держались плечом к плечу, прикрывая друг друга.

В этот раз Сольми не стала прятаться за спинами. Она шагнула вперёд, встала рядом с Тэхёном, и амулет на её груди вспыхнул серебряным светом.

Смотря на то, как близкие Сольми люди снова погибают, она выкрикнула, что было сил.

— Чон Пэк, я не боюсь тебя! Мои родители не боялись. Моя стая не боится. И сегодня ты узнаешь, что такое настоящий страх.

Камень внутри неё завибрировал так, что казалось эта вибрация начинает создавать звуки. Амулет тут же ответил на зов камня. И впервые за долгое время Сольми почувствовала себя не жертвой — охотником.

Вой ищеек смешался с её криком, и она бросилась вперёд. В бой. В смерть. В будущее, которое никто не мог у неё отнять.

Серебряный свет амулета разлился по поляне, ослепляя ищеек, заставляя их отшатнуться, прикрывая глаза руками. Сольми стояла в центре этого сияния, и мир вокруг неё изменился. Время замедлилось — или она ускорилась, она не знала. Капли росы на траве застыли в воздухе, крики ищеек превратились в низкий, тягучий гул, а движения Чон Пэка, который тянул руку вперёд, отдавая приказ, стали похожи на танец под водой — медленные, нелепые, беспомощные.

Она чувствовала амулет. Он пульсировал на её груди в такт сердцу, и каждое биение дарило ей новую силу — скорость, остроту, ярость. Камень внутри откликался, переливаясь жаром по венам, и Сольми вдруг поняла: она может двигаться быстрее мысли. Быстрее света.

Чон Пэк моргнул — и её уже не было на месте.

Она оказалась справа от него, за спиной, и он не успел повернуться. Когти — её собственные когти, которые она не выпускала со дня плена — полоснули воздух, но не задели цель. Сольми училась управлять своей новой скоростью, и первые удары уходили в молоко.

— Что за… — Чон Пэк обернулся, но Сольми уже была слева.

Она била снова — на этот раз царапнула его по плечу, разорвав дорогую ткань пиджака. Чон Пэк взвыл — не от боли, от бешенства.

— Ты! — зарычал он, выпуская когти. — Ты заплатишь за это!

— Я уже заплатила, — ответила Сольми, и голос её звучал незнакомо — глубже, древнее, чем обычно. — Матерью. Отцом. Донсу. Пак Чханом. Семью волками из моего лагеря. Сегодня твоя очередь, Чон Пэк.

Она почувствовала, как амулет забирает её — не тело, а сознание, унося куда-то в глубину, где время не имело власти. И там, в этой глубине, она увидела отца.

«Ты можешь менять форму, Сольми. Частично. Выборочно. Оставлять руки человеческими, а ноги — волчьими. Или наоборот. Никто другой из оборотней так не умеет. Это дар камня».

Она вспомнила. Вспомнила всё.

Сольми закрыла глаза — и позволила себе измениться.

Не так, как в лесу, когда она обернулась впервые. Не полностью. Только голова. Волчья морда вытянулась из её человеческого лица — серебристая, с горящими янтарными глазами, с клыками, которые могли перекусить сталь. Тело осталось человеческим — тонким, слабым после плена, но голова стала оружием. Острым, смертоносным, древним.

Чон Пэк увидел это и на секунду замер. В его чёрных глазах мелькнуло что-то — удивление? Страх?

— Невозможно, — прошептал он. — Частичная трансформация… это легенда…

— Ты умрёшь от этой легенды, — ответила Сольми и бросилась вперёд.

Со скоростью света она пересекла разделявшее их пространство. Чон Пэк попытался уклониться — но не успел. Её клыки сомкнулись на его шее — там, где бьётся сонная артерия, там, где оборотни хранят свою связь с волком.

Она вложила в этот укус всё. Всю боль трёх лет скитаний. Всю ненависть к человеку, который сжёг её мать. Всю тоску по отцу, который погиб, защищая свой клан. Всю силу амулета, который пульсировал на её груди. Всю ярость камня, который спал под сердцем и наконец проснулся.

Чон Пэк закричал.

Это был не просто крик боли — крик существа, которое теряет себя. Сольми чувствовала, как под её клыками его волк скулит, сжимается, умирает. Амулет блокировал трансформацию — Чон Пэк не мог обратиться, не мог исцелиться, не мог даже пошевелиться. Он застыл на месте, как каменное изваяние, с расширенными от ужаса глазами.

— Что… ты… сделала? — прохрипел он.

— То, что ты делал с другими, — ответила Сольми, не разжимая челюстей. — Лишила тебя силы.

Она отступила на шаг. Чон Пэк пошатнулся, но не упал — тело не слушалось, мышцы одеревенели, когти