В погоне за лунной альфой - Инесс Эшборн

Она знала, что это ещё не конец. Чон Пэк жив. Ищейки не отступятся. Но теперь у них было оружие. Теперь был шанс.

И она была готова за него сражаться.

Глава 21

Лес редел, впереди показалась широкая поляна — опасное место, слишком открытое. Тэхён хотел обойти её по кромке, но не успел.

Они вышли на поляну — и замерли.

На другой стороне, у кромки леса, стояли они. Ищейки клана Пэк. Двадцать, тридцать — больше, чем у Тэхёна. С чёрными нашивками на груди, с жёлтыми глазами, с когтями наготове. А впереди, на каменном выступе, возвышался Чон Пэк.

В чёрном костюме, с идеально зачёсанными волосами с проседью, он выглядел как корпоративный директор на деловой встрече. Только глаза выдавали зверя — маленькие, чёрные, пустые.

— Ну здравствуй, пекарь, — сказал он, глядя на Сольми. — Я знал, что ты не сможешь убежать далеко.

— Я знал, ты всегда идёшь туда, где тепло. Где пахнет домом. Где тебя любят. Это твоя слабость, девочка. — Усмехнулся Чон Пэк.

Тэхён шагнул вперёд, заслоняя Сольми собой.

— Ты не получишь её, — сказал он. — Ни сегодня. Никогда.

— У тебя нет выбора, — Чон Пэк развёл руками, будто приглашая их в объятия. — Твоя армия — жалкая кучка изгоев. Моя — настоящая стая. Сильная. Преданная. Готовая убивать.

— Тогда почему ты не стреляешь? — спросил Ли Сук, взводя курок.

— Потому что мне нужна не ваша смерть, — ответил Чон Пэк. — Мне нужна она. Живая. С камнем внутри. А вы все — просто мусор, который я уберу, когда захочу.

Он поднял руку. Ищейки сделали шаг вперёд.

— Но я дам вам шанс, — сказал Чон Пэк. — Отдайте девочку. И я отпущу остальных. Живыми. Честное слово.

— Твоё слово ничего не стоит, — сказал Кан Донсу, выступая вперёд. — Я знаю тебя, Чон Пэк. Ты убивал пленников даже после того, как они отдавали всё, что у них было.

— Донсу, — Чон Пэк прищурился. — А ты всё ещё жив. Удивительно. Я прикажу пытать тебя ещё три года за эту дерзость.

— Попробуй, — ответил старый волк.

Тишина повисла над поляной. Две армии стояли друг напротив друга, разделённые сотней метров пустого пространства. Ветра не было. Даже птицы замолчали.

— Что будем делать? — спросил Пак Чхан тихо, не поворачивая головы.

— Драться, — ответил Тэхён. — Другого выхода нет.

— Против тридцати ищеек? Нас двадцать. И четвертая часть — люди.

— Другого выхода нет, — повторил Тэхён.

Сольми взяла его за руку. Сжала пальцы. Внутри неё камень пульсировал — сильно, горячо, почти болезненно.

— Я не отдам ему камень, — сказала она. — Даже если он убьёт всех нас.

— Он не убьёт, — ответил Тэхён. — Потому что мы не дадим.

Чон Пэк опустил руку.

— Взять их, — сказал он спокойно.

Ищейки бросились вперёд, и земля под ногами задрожала. Три десятка оборотней, выпустивших когти и клыки, неслись через поляну с единственной целью — убивать. Тэхён выступил вперёд, заслоняя Сольми собой, и его собственные когти вышли с хищным щелчком.

— Держать строй! — крикнул он. — Не разбегаться!

Первая волна ударила как таран. Пак Чхан встретил её с холодной яростью старого воина — он не тратил силы на рык и угрозы, просто бил. Точно, экономно, смертоносно. Первый ищейка упал с перерезанным горлом, второй — с пробитой грудью. Кровь брызнула на траву, и воздух наполнился медным запахом.

Ли Сук стреляла с фланга — короткими очередями, по два-три патрона. Каждая пуля находила цель: глаз, горло, сердце. Люди падали, но ищейки не были людьми. Даже смертельно раненные, они продолжали ползти, пытаясь дотянуться до врага когтями.

Юн стоял в центре строя и не двигался. Его магия работала на границе восприятия — ищейки, приближавшиеся к нему, вдруг начинали спотыкаться, терять ориентацию, бить своих вместо чужих. Трое вцепились друг в друга, приняв за врагов, и катались по земле, раздирая шкуру.

Сольми словно вросла в землю за спиной Тэхёна. Силы ещё не вернулись к ней полностью, но она не могла просто сидеть и смотреть, как умирают её люди. Она нашла камень в своей груди, сжала его мысленно, как сжимают руку друга перед прыжком в пропасть.

— Помоги мне, — прошептала она. — Пожалуйста. Помоги им.

Камень отозвался жаром. Слабый, едва заметный, но живой.

Тэхён дрался как зверь, которого загнали в угол. Он не чувствовал боли — только гнев и страх. Не за себя — за Сольми. Каждый удар, каждый выпад, каждый рык был криком: «Не подходи! Не тронь! Она моя!»

Но ищеек было слишком много. Они наваливались со всех сторон, и постепенно строй начал рассыпаться.

Пак Чхан стоял насмерть.

Он прикрывал левый фланг, где засели двое молодых волков из лагеря — они растерялись в первой же схватке, и теперь старый воин отбивался сразу от пятерых. Его движения были быстрыми, но не такими, как раньше — годы давали о себе знать.

— Отходите! — крикнул он парням. — Живо!

Они отступили. А Пак Чхан остался.

Первый ищейка достал его сбоку — когти вошли в бок, скользнув по рёбрам. Пак Чхан зарычал, перехватил руку врага, сломал запястье. Второй ударил в спину — глубоко, между лопаток. Третий — в бедро, перебив артерию.

Пак Чхан упал на одно колено. Но продолжал бить. Сломанной рукой, когтями, зубами — он рвал глотки тем, кто подходил слишком близко, и не замечал собственной крови, которая заливала траву вокруг.

— Пак Чхан! — закричал Тэхён, прорываясь к нему.

— Не подходи! — рявкнул мужчина. — Прикрывай девчонку! Я своё отжил!

Последний ищейка вонзил когти ему в грудь — туда, где сердце. Пак Чхан посмотрел на Тэхёна, на Сольми, на небо над головой — и улыбнулся.

— Чон Пэк, — сказал он, выплёвывая кровь, — я забираю твоих ищеек с собой. В ад.

Он рванулся вперёд, вцепился зубами в горло врага и повалил его на землю. Они катались в грязи, пока оба не затихли.

Пак Чхан был мёртв.

Тэхён успел только выдохнуть — и снова вступил в бой. Времени на скорбь не было.

На другом конце поляны Кан Донсу бился с двумя ищейками одновременно. Три года в камере не прошли даром — он был слаб, медлителен, но его ярость компенсировала всё. Он знал, что умрёт здесь. Знал и принял это.

— Сольми! — крикнул он, отбиваясь от очередной атаки. — Отомсти за всех нас! За нашу стаю! За своих родителей!

И он ринулся из последних сил на ищеек, чтобы забрать их жизни с собой.

Сольми ринулась к Донсу, но добежав до него лишь увидела бездыханное тело.

Слёзы