В погоне за лунной альфой - Инесс Эшборн

к костру, который уже горел, разгоняя вечернюю тьму. Сольми села на бревно, прижала папку к груди и начала рассказывать. Всё. С самого начала. Как её похитили, как она сидела в камере, как Кан Донсу сидел с ней через стену. Как они бежали через подземную реку. Как Чон Пэк настиг их. Как погибли её друзья. Как она убила альфу клана Пэк.

Лагерь слушал молча. Только дети, которые не понимали, о чём речь, играли в стороне, и их смех казался неуместным, почти кощунственным в этом разговоре о смерти и мести.

— Документы, — сказала Сольми, когда закончила. — Это то, что поможет остановить все эти бесчинства. Это то, за что умирали наши друзья. Здесь — доказательства того, что Чон Пэк продавал оборотней людям. На опыты. На смерть. Здесь — имена тех, кто был к этому всему причастен. Имена тех, кто получал деньги. Имена тех, кто закрывал глаза.

Она раскрыла папку, и в свете костра все увидели страницы, исписанные мелким почерком, фотографии, банковские выписки, письма.

— Мы должны придать это огласке, рассказать об этом, — сказала она. — Каждой стае. Каждому одинокому волку. Даже людям, если потребуется. Правда должна стать известной.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил дед Кан. — Если ты обнародуешь эти документы, ты станешь врагом не только для клана Пэк. Ты станешь врагом для тех, кто был причастен к этой схеме. Высокопоставленные чиновники, банкиры, политики. Они не простят тебе этого.

— Я знаю, — ответила Сольми. — Но если я ничего не сделаю, то все эти жертвы будут напрасны. Я не могу этого допустить.

— Тогда мы сделаем это вместе, — сказал Тэхён. — Ты не одна.

Сольми посмотрела на него. В его глазах горела та же решимость, что и в её собственных.

— Хорошо, — сказала она. — Мы сделаем это вместе.

Они начали готовиться к обнародованию документов на следующее утро. Сольми провела бессонную ночь, перечитывая каждую страницу, запоминая каждое имя. Но чем больше она вчитывалась в строки, тем сильнее понимала: она не знает главного. Она не знает, что даёт лунный камень на самом деле. Почему все так жаждут им владеть. Почему Чон Пэк убил её родителей. Почему её мать зашила камень ей под сердце.

На рассвете она приняла решение. Она снова пойдёт к ведьме.

— Ты уверена? — спросил Тэхён, когда она сказала ему о своём намерении. — Мы только вернулись. Ты едва стоишь на ногах.

— Я должна, — ответила Сольми. — Я не могу воевать с врагами, не зная, за что я воюю. Если я не пойму природу камня — я никогда не пойму, как его защитить.

Тэхён хотел возразить, но передумал. Он знал этот взгляд — упрямый, горячий, не терпящий возражений.

— Я пойду с тобой, — сказал он.

— Нет, — Сольми покачала головой. — Ты нужен здесь. Лагерю нужен защитник. А мне нужен ответ. Только я и ведьма.

Она ушла до рассвета. Шла по старой тропе через лес, туда, где стояла хижина ведьмы — покосившаяся, поросшая мхом, пропахшая травами и древней магией. Дверь открылась прежде, чем она успела постучать.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала ведьма. Она стояла на пороге, закутанная в длинную чёрную шаль, с седыми прядями, выбивающимися из пучка. Её глаза — один карий, один мутно-голубой — смотрели на Сольми с пониманием, которое было старше любых слов.

— Мне нужно знать, — сказала Сольми, переступая порог. — Какие функции у лунного камня на самом деле? Почему все так жаждут им владеть?

Ведьма молчала долго. Потом кивнула и жестом пригласила Сольми пройти в хижину. Внутри пахло травами — полынью, зверобоем, чем-то горьким и терпким. Ведьма села за стол.

— Прежде чем я отвечу тебе, — сказала ведьма, — ты должна кое-что сделать. Я дам тебе травы. Они вызовут твой полный оборот. Не частичный, как было в бою, а настоящий. Волчица внутри тебя должна проснуться окончательно. Только тогда ты сможешь понять природу камня.

— Я уже оборачивалась, — сказала Сольми.

— Ты оборачивалась в страхе, — ответила ведьма. — Это другое. Ты должна принять волчицу, а она тебя. Вы должны стать одним целым. Для этого ты должна доверять ей как себе, а не бояться, что она заберет контроль себе. Это — осознанное принятие. Готова?

Сольми сглотнула. Страх кольнул где-то под рёбрами, но она подавила его.

— Готова.

Ведьма поднялась, достала с полки три пучка трав — сухих, ломких, с острым, почти металлическим запахом. Смешала их в медной ступке, растёрла в порошок, добавила щепотку чего-то тёмного, что мерцало в полумраке, как уголь. Залила какой-то мутной жидкостью и протянула Сольми.

— Прежде чем пить, сними одежду, чтобы волчица не разодрала её в клочья, — сказала она. Сольми быстро скинула с себя одежду. Поднесла отвар к лицу, он уже дымился, и Сольми почувствовала запах — терпкий, горький, будто сама земля растворилась в воде.

Она выпила его залпом. Жидкость обожгла горло, разлилась по телу жаром — сначала приятным, потом тягучим, потом невыносимым. Сольми упала на колени, схватившись за грудь. Камень внутри неё отозвался — забился, как птица в клетке.

— Отпусти, — сказала ведьма, стоя над ней. — Не борись. Позволь этому случиться.

Сольми зажмурилась. Боль разливалась по позвоночнику, перекраивала кости, выворачивала суставы. Она слышала, как хрустят позвонки, как удлиняются пальцы, как кожа покрывается шерстью — серебристой, лунной, холодной. Она чувствовала, как меняется лицо — вытягивается морда, обостряются клыки, мир становится иным — более ярким, более живым, с яркими запахами.

Она обернулась полностью. Впервые не в страхе, не в гневе — в осознанном принятии своей природы.

Волчица стояла на полу хижины — большая, серебристая, с глазами, в которых горел янтарный свет. Она была прекрасна. Она была сильна. Она была Сольми.

— Дыши, — сказала ведьма. — Почувствуй себя в этом теле. Это — твоё. Это — ты.

Сольми сделала вдох. Запахи мира хлынули в неё потоком — трава, дым, мох, магия. Она слышала, как бьётся сердце ведьмы, как скребётся мышь под полом, как ветер шепчет в кронах сосен. Она чувствовала камень в своей груди — теперь он пульсировал в такт её новому сердцу, горячий, живой, говорящий.

— Возвращайся, — сказала ведьма через пару минут. — Этого достаточно.

Сольми закрыла глаза и позволила телу вернуться в человеческую форму. Это было легче, чем она думала — почти как снять пальто. Она стояла на коленях, тяжело дыша, мокрая от пота, но внутри неё разливалось спокойствие. Волчица больше не металась. Она была рядом, внутри, как верный друг, готовый прийти на помощь.

— Теперь, — сказала ведьма, садясь напротив, — одевайся и я расскажу тебе