Северный роман - Полина Вишневская

Он задумывается, оглядывая зал.

— Здесь всё ужасно, — признаёт он, и я снова смеюсь. — Помню, когда здесь кипела жизнь. — Он смотрит на меня. — Зачем тебе всё это?

— Хочешь правду?

— Да.

— Эта кофейня мне дороже, чем я могу сказать. У неё был огромный потенциал, но со временем блеск угас... Я потеряла цель. Вернуть ей сияние — это даст мне занятие, чувство, что я вкладываюсь, а не просто тону в рутине.

— У тебя есть цель в жизни, Вера, — сказал он, и его слова звучали мило, но не так, как мне хотелось.

— Я думала, — покачала головой. — Но в последнее время не могу найти. Открыть кофейню — это даст смысл. Фокус. Возможность чем-то заняться. Мне нужно... — тяжело выдохнула. — Нужно чувствовать, что приношу пользу, Родион. Сейчас я хуже думаю о себе.

— Эй, — он поднял мой подбородок и нахмурился. — У всех бывают спады. Поверь. Не все живут своей правдой или не до конца.

— О себе? — спросила, и его признание словно разрушило стену между нами.

— Да, — отвёл взгляд, встал и потёр шею. — Планы рухнули. Хотел бросить Янишполе, заняться чем-то стоящим, что действительно душа просит.

— Что случилось?

Он открыл рот, но в дверь ворвалась Ника:

— Савелий согласился! — подняла руки вверх и запрыгала. — Боже, он согласился!

— Плохое время, Ника. Плохое.

Но я так рада за подругу!

— Круто, — сказал Родион, бросил на меня взгляд и хлопнул Нику по плечу.

— Спасибо за поддержку, — она обняла его, крепко сжала, отпустила и повернулась ко мне с улыбкой. — Теперь понимаю, о чём ты.

— Ника, где фильтр?

Родион направился к двери.

— У вас разговор, я не помешаю.

— Постой, Родион, мы не закончили!

— Делай что хочешь, Вера.

Не дослушав, он хлопнул дверью. Ника растерянно моргнула.

— Я вас прервала?

Обычно я ответила бы сарказмом, но не хотела портить момент. Мотнула головой.

— Согласился? Рассказывай.

Она с широкой улыбкой пересказала всё, а я сгорала от любопытства. Что же хотел сказать Родион? Но я всё равно была счастлива.

Подошла к высокому столику, где сидел Лёха.

— Привет, Лёха.

— Вера, сегодня вечером ты выглядишь потрясающе. — Он обнял меня, и древесный аромат лосьона окутал меня. Приятно.

— Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь.

Отступила на шаг, он поправил воротник рубашки.

— Сам гладил.

— Шедевр.

— Спасибо. Чем помочь? Вижу, ищешь что-то, морщинка между бровями выдаёт. — Он тихо рассмеялся, тыкая пальцем в лоб.

— Так заметно?

— Да, — кивнул.

— Ищу Родиона. Думала, он здесь. Нужно закончить разговор.

— Связано с тем, что он утром вышел из твоего домика? Савелий проболтался: видел хмурого медведя.

— Ничего не было.

— Слышал, — покачал головой. — А я бы не упустил. Ты классная девчонка, находка.

Смеюсь и тыкаю его в подбородок.

— А ты ещё тот бабник.

— Стараюсь, но знаю, за хмурым стоит твой интерес.

— Не интерес, — мотнула головой. — Нужно поговорить.

— Значит, у меня есть шанс?

— Никогда не говори никогда, — пожала плечами.

— Сойдёт, — поднял кулак шутливо вверх.

— Где Родион?

— Наверное, в своём домике.

— Не помощь, — поджимаю губы, размышляя.

— Могу описать путь. Пять минут пешком.

— О, какой друг у тебя, Лёха. Мой любимый Василий таким бы не был.

— Не разозлится, если зайду?

— Перед моей дверью не злился бы.

— Хватит флирта, а то покраснею.

Он усмехается себе под нос.

— Мы, янишпольские, всегда обаятельные. Иди, — кивает он. — Видишь ту улицу у заправки? До конца. Найди домик справа, не пропустишь — синяя дверь. Это Родионов.

— Просто, — отвечаю я.

— Не заблудишься. Удачи, девчонка.

Мы коротко прощаемся, и я иду, любуясь уютными домиками.

Не понимаю, зачем отсюда уезжать. Мир кажется таким сказочным, как из фильмов.

На конце улицы, справа за деревьями, виднеется домик. Тёмно-синяя дверь, кирпичный забор с железными воротами. У дома яркие горшки с цветами. Белые стены сияют на солнце. Это его убежище, куда он может сбежать после напряжённого дня в Янишполе.

Как наш с Никой домик.

Сердце колотится, когда я вхожу. Ворота скрипят. Сомнение охватывает меня: может, ему нужно побыть одному, и я мешаю?

Оглядываюсь на улицу. За деревьями мелькают крыши Янишполя. Можно уйти незамеченной...

Вдруг дверь распахивается, и на пороге появляется Родион в спортивных штанах, низко сидящих на бёдрах.

Теперь я точно не уйду, даже если начнётся пожар. Могу смотреть на него бесконечно.

Хватаюсь за дверной косяк, пальцы белеют от напряжения. Взгляд скользит по его татуировкам, напряжённой челюсти, узким глазам. Мускул на руке дёргается.

Боже, когда он раздражён, его сексуальность зашкаливает.

— Можно войти? — спрашиваю я.

Он молчит, его взгляд медленно скользит по мне: леггинсы, простая футболка. Думаю, он откажет, но вдруг дверь приоткрывается шире. Ныряю под его руку и оказываюсь внутри.

Всё просто и аккуратно. Справа — чёрный кожаный диван у маленького камина. Телевизора нет, зато на журнальном столике лежит раскрытая книга. Слева — крошечная кухня и столик на двоих. Интерьер напоминает наш домик, но здесь идеальный порядок: более новая мебель, современная техника. Над кофеваркой на крючках висят яркие керамические кружки — уютные акценты в этом белом пространстве.

Дверь за ним закрывается. Оборачиваюсь. Его взгляд устремлён на меня, как у волка, заметившего добычу. Страшно и волнующе одновременно.

— Лёха подсказал адрес, — начинаю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Он молчит. Пульс стучит в ушах.

— Хотела завершить разговор. Кажется, мы не договорили.

Ни движения, ни реакции. Только скрещённые на груди руки и тяжёлый взгляд.

— Продолжишь? — спрашиваю, теребя пальцы. Внутри всё дрожит.

Родион всегда замкнутый. Может, я перегнула палку? Хотя если бы он не хотел меня видеть, он бы не впустил.

— Классный домик, особенно яркие детали, — замечаю я, пытаясь перевести разговор на что-то нейтральное.

Он молчит.

— Что скажешь? — спрашиваю, съёживаясь под его пристальным взглядом. — Негоже впускать и молчать. Гостья у тебя, будь хозяином.

Его челюсть напрягается, но он продолжает молчать.

Чёрт, я совершила ошибку.

Не до ссоры, сдаюсь.

— Визит был приятным. Спасибо за гостеприимство.

Он проходит мимо, мягко берёт меня за локоть. Мы стоим рядом.

— Кофе? — тихо спрашивает он.

— Давай, — соглашаюсь я.

Его пальцы разжимаются, тепло уходит, но кожа как будто помнит. По спине пробегают мурашки, становится неловко.

Он разворачивается и идёт на кухню. Я не могу отвести взгляд. Широкая спина, уверенные шаги, напряжение в плечах.

Шумит вода. Аромат свежемолотого кофе смешивается с его запахом — мыла, пота после тренировки и чего-то древесного. Голова кружится.

Он снимает кружки с крючков, достаёт торт. Шоколадный, высокий, с кремовыми