Внутренний дворец - Мария Владимировна Архангельская

7

Вы в шубе бараньей гуляете всюду без цели,

А лисью вы, сударь, в дворцовых покоях надели.

Могу ли о вас я не думать в тоске и в тревоге?

Вы сердце мне скорбью глубоко поранить успели.

Ши цзин (I, XIII, 1)

– Тайрен, мы же договорились! Что ты ничего не будешь делать без меня! А ты что? А если бы тебя прикончили?!

– Да ладно тебе, – отмахнулся державшийся за затылок принц. – Всё ведь обошлось.

– А если бы нет?! А если бы тебя просто прирезали в том переулке? Хорошо, я хоть знал, в каком доме они гнездо устроили! Да и то, если бы не она, – мечник махнул рукой в мою сторону, – я ещё Небо знает сколько сомневался бы, нужна тебе помощь или нет!

– Но если бы я стал тебя дожидаться, мы их точно упустили бы!

– Мы их так и так упустили.

Тайрен поморщился и потёр пострадавший затылок.

Мы все трое успели покинуть таверну до того, как туда вломилась наконец-то объявившаяся стража. Теперь принц сидел на ступеньке какого-то домика в небольшом переулке, мечник хлопотал вокруг него, выясняя, велик ли ущерб, нанесённый принцевой голове, а заодно отчитывая его высочество, а я топталась рядом. Мысли уже давно пришли в порядок, и искушение смотаться становилось всё сильнее, но когда я сделала робкий шаг в сторону, мечник тут же повелительно окликнул меня:

– Подойди-ка сюда! Подержи, – и вручил мне свой меч в ножнах, которые почему-то не пристёгивались к поясу.

Теперь я поняла, что за палку нёс один из тех, кто напал на принца. Пришлось остаться, тем более принц знал меня в лицо, и, если он вздумает доставить мне неприятности, побегом я себя не спасу.

– А кто это был? – робко спросила я у мечника, выбрав момент, когда они наконец замолчали.

Стоило бы помолчать и мне, так как, судя по тому, как этот человек зовёт его высочество на «ты» и по имени, он и сам птица не низкого полёта. Но любопытство оказалось сильнее здравого смысла.

– Кто их теперь разберёт, – устало отозвался тот. – Не то фальшивомонетчики, не то… – Он произнёс какое-то слово, которое я не поняла. – Мы так и не выяснили толком. Ясно только, что какая-то… – Он снова сказал незнакомое слово, которое я для себя перевела как «банда».

– Теперь уже и не дознаешься, – добавил Тайрен. – Либо их стража повяжет, если увидит что-то подозрительное, либо, если не увидит, они сами скроются. Ты прав, мы их упустили.

Мои губы сами собой сложились в крайне скептическую гримасу. Вам, ваше высочество, заняться больше нечем? Или столичная стража настолько мышей не ловит, что августейшие особы вынуждены сами выслеживать преступников?

Между тем мечник наконец повернулся ко мне и впервые за всё время, прошедшее с момента встречи, посмотрел прямо на меня. Я тут же постаралась придать лицу максимально нейтральное выражение.

– А ты, собственно, откуда тут взялась? – спросил он.

Он был невысок даже по местным меркам – лишь чуть выше, чем мне по плечо. Лицо было ничем не примечательно, и я не была уверена, что узнаю его, встретив в другой обстановке.

– Как ничтожная служанка уже говорила его высочеству, – я присела, – я вышла погулять по городу.

– Н-да? Слышишь, Тайрен, у тебя во дворце завёлся единомышленник.

– Говорит, что не шпионит, – задумчиво произнёс принц.

– Наверное, правду говорит, – постановил мечник. – Если бы её величество хотела за тобой проследить, то послала бы кого-нибудь менее заметного. Только что с ней теперь делать?

Под двумя изучающими взглядами я почувствовала себя очень неуютно. И, чтобы отвлечь их от этого животрепещущего вопроса, спросила:

– Если мне будет позволено задать вопрос… Что такое… – И я, как смогла, воспроизвела первое из непонятных мне слов. Видимо, плохо воспроизвела, так как брови мечника взмыли вверх:

– Чего?

– Ну, вы сказали – фальшивомонетчики или…

– А! Контрабандисты? Это те, кто незаконно перевозит и продаёт товары.

– Запрещённые?

– Запрещённые. Или разрешённые, но не им, или разрешённые в меньшем количестве.

– В каком смысле?

– В смысле – торговцы же делятся на ранги и ежемесячно отчитываются о размере имущества. В зависимости от этого им и разрешается торговать – кому-то больше, кому-то меньше. И налоги платят в зависимости от этого – чем больше наторгуют, тем больше платят. Но иные хотят продавать больше, чем им позволено, и часто такие товары, которые не разрешены для торговли или разрешены немногим. Зерном там, железом, благовониями…

– А зерном нельзя торговать? – удивилась я.

Мечник не ответил. Тайрен же посмотрел на небо:

– Который час, как думаешь?

– Да уж, наверное, час кролика идёт… А нет, вот как раз сейчас бьют, слышишь?

Издалека действительно донеслась гулкая барабанная дробь. Короткое вступление и четыре одиночных удара: бум! бум! бум! бум!

– Пора возвращаться. – Принц поднялся со ступеньки, скривился и снова взялся за затылок.

Я же тем временем переваривала новые сведения об этом мире. Ничего себе ограничения, с ежемесячным отчётом! Прямо чем-то социалистическим повеяло, но при социализме вся торговля, кроме самой мелкой, была государственной. А тут – серединка на половинку. Прибылью дразнят, но получать её не дают.

– Дайте-ка я догадаюсь, – скорее себе, чем им, сказала я. – Контрабанда – бич империи.

– Верно. – Тайрен посмотрел на меня: – А почему ты так решила?

– Но это же очевидно, ваше высочество. Если люди хотят покупать и продавать, а им не дают – они будут делать это тайно.

– Мало ли кто что хочет. Разбойники вон хотят грабить и убивать – и не важно, делают они это открыто или тайно, место им на… – Это слово я тоже не знала, но догадаться о смысле было не трудно.

– Это другое, ваше высочество. Когда разбойник грабит и убивает, имеется пострадавшая сторона. А здесь – выгода всем. У одного – деньги, у другого – нужный ему товар, и все довольны. А государство теряет прибыль, которую могло бы получить в виде налогов и пошлин.

– Кхм! – напомнил о себе мечник и наконец отобрал у меня свой меч. – Если у тебя есть охота обсуждать государственные дела с женщинами, можешь в любой момент позвать любую из своих наложниц. А сейчас нам пора идти.

– Ты прав, Кей. – И его высочество кивнул мне: – Пошли.

Ослушаться прямого приказа я не посмела и поплелась следом за ними через лабиринт улиц.

Улицы, впрочем, были как на подбор прямые и довольно широкие. Всё говорило