Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан

От чего именно?

Этот вопрос крутится у меня в голове уже два дня. Два дня жизни под одной крышей с парнем, который помог мне застегнуть цепочку, который, казалось, приревновал меня к Фостеру, который едва не поцеловал меня в коридоре, а затем вез домой в полной тишине, будто ничего не произошло.

Мужчины — существа сложные.

А угрюмые, эмоционально скупые агенты ФБР — еще хуже.

Я стою перед зеркалом в ванной, еще наполовину сонная, с зубной щеткой во рту, когда дверь внезапно распахивается.

— Ох…

Крю замирает на пороге.

Он только что закончил утреннюю тренировку, значит, на нем нет футболки. А значит, я пялюсь на его грудь. Снова. Потому что, судя по всему, я совершенно не контролирую себя, когда дело касается его идеального торса.

Но это еще не самое страшное.

Хуже всего то, что на мне только белье и майка. И все. Ни лифчика. Ни штанов. Только хлопковые шортики с клубничками и белая майка, ткань которой определенно слишком тонкая, чтобы хоть что-то скрыть.

Его взгляд опускается. Всего на секунду. А затем резко возвращается к моему лицу, словно он обжегся.

— Извини, — произносит он сдавленным голосом. — Я не… дверь была не заперта.

Я достаю щетку изо рта.

— Забыла закрыть.

— Мне следовало постучать.

Мы оба просто стоим на месте. Он — в дверях, я — у раковины, с пеной от пасты в уголке губ. Его грудь вздымается и опускается немного быстрее обычного.

— Я, пожалуй… — Он неопределенно машет рукой себе за спину.

— Да. Отличная идея.

Крю пятится из ванной и закрывает дверь, а я оседаю на столешницу с бешено колотящимся сердцем.

Все нормально. Абсолютно нормально. Просто двое соседей по квартире случайно увидели друг друга в полураздетом виде. Такое случается сплошь и рядом. Ничего особенного.

Вот только я до сих пор чувствую, куда был устремлен его взгляд. Всего на долю секунды. Как клеймо на моей коже.

Я полощу рот, умываюсь холодной водой и строго смотрю на свое отражение.

— Соберись, Маршалл.

Мое отражение не выглядит убежденным.

——

К вечеру можно с уверенностью сказать, что мы успешно избегали друг друга большую часть дня. Я написала три сносные страницы для кулинарной книги. Он занимался тем, чем обычно занимаются агенты ФБР в свои выходные — наверное, раскладывал носки по плотности ткани или вроде того.

Но мы не можем бегать друг от друга вечно. Ужин с Дэниелсом и Маргарет уже через несколько дней, а мы так толком и не репетировали роль пары.

— Нам нужно обсудить субботу, — говорю я за ужином.

Крю отрывает взгляд от курицы, которую приготовила я и которую он ест без возражений, потому что знает, что для меня нет ничего важнее, чем накормить людей, и сопротивление бесполезно.

— А что с ней?

— Нам нужно попрактиковаться. В том, что касается отношений. — Я гоняю еду по тарелке. — На приеме нам повезло. Но сейчас все иначе. Они придут к нам домой. Будут наблюдать за нами на нашей территории.

— На нашей территории.

— Я так и сказала, верно? — Я чувствую, как начинают гореть щеки. — Я просто имею в виду… они будут ждать, что нам комфортно друг с другом. Что мы ведем себя естественно. А мы все еще какие-то… — я делаю неопределенный жест между нами, — зажатые.

— Я не зажатый.

— Сегодня утром ты пятился из ванной так, будто я держала в руках пистолет.

Его челюсть сжимается.

— На тебе не было штанов.

С моих губ срывается смешок, а на лице Крю появляется смущенное выражение.

Мы смотрим друг на друга через стол. Напряжение, возникшее утром, снова дает о себе знать, и сквозит в каждом слове.

— Слушай, — говорю я, заставляя свой голос звучать ровно. — Мы должны уметь прикасаться друг к другу так, чтобы это не выглядело странно. Рука на пояснице. Обнять за плечи. Обычные вещи.

— Ладно.

— Ладно?

— Я сказал, ладно. — Он откладывает вилку. — Как ты хочешь это сделать?

Я не ожидала, что он так легко согласится. Теперь мне действительно придется что-то придумать.

— Хорошо, эм. — Я поднимаюсь и обхожу стол. — Вставай.

Крю тоже поднимается. Все его сто девяносто сантиметров возвышаются надо мной, пока он смотрит на меня своими серыми глазами, в которых ничего не отражается.

— Положи руку мне на поясницу.

Его рука на секунду зависает в воздухе, прежде чем лечь на изгиб моей спины. Теплая. Большая. Я чувствую каждый отдельный палец сквозь тонкую ткань майки.

Мы стоим близко. Ближе, чем когда-либо с тех пор, как мы обнимались — это было в полумраке моей спальни, когда нас разделяла спасительная дремота. Сейчас все по-другому. Яркий свет на кухне. Мы полностью проснулись. Полностью осознаем, где соприкасаемся.

Его большой палец приходит в движение. Едва заметно. Легкое поглаживание по пояснице, которое может быть как случайным, так и чем-то совершенно иным.

— Что еще? — спрашивает Крю низким голосом.

— Эм. — Мне вдруг становится сложно подбирать слова. — Обнять за плечи. Это классика.

Он подается вперед, его рука скользит вверх, ложась мне на плечо, и он притягивает меня к себе. Теперь я прижата к нему, моя щека почти касается его груди, а его рука ощущается тяжелой и теплой на моих плечах.

От него пахнет мылом, чем-то древесным и чистым бельем, и мне хочется уткнуться носом ему в шею и просто вдыхать его аромат.

Я этого не делаю. Очевидно.

— Так нормально? — спрашивает Крю.

— Да. — Мой голос едва слышен. — Это хорошо.

Мы долго стоим молча. Я слышу ровное биение его сердца. Мое же колотится так, что я надеюсь, он этого не чувствует.

— Эмми.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Огромная ошибка. Его лицо прямо тут, в нескольких сантиметрах, и он смотрит на меня с выражением, которого я никогда раньше не видела. Мягким. Почти уязвимым. Будто он собирается с духом, чтобы что-то сказать.

— Что?

Его взгляд опускается на мои губы.

У меня перехватывает дыхание.

— Нам стоит… — Крю прочищает горло. — Нам, наверное, стоит попрактиковаться и в остальном.

— В остальном?

— Ну, эм… — Он снова откашливается. — В поцелуях. Если нам придется это сделать. Это должно выглядеть естественно.

Ох.

— Точно. — Мой голос звучит странно. — В этом есть смысл. Для правдоподобности.

— Для правдоподобности, — повторяет он.

Никто из нас не двигается.

— Так мы должны… — Я замолкаю, не зная, как закончить фразу.

Должны поцеловаться прямо сейчас? Внести это в расписание? Или мне просто броситься на него и надеяться на лучшее?

— Мы не обязаны. — Его рука все еще лежит