Развод по правилам и без - Лана Ривера

вернуть веру в себя. Но Ксения, ассистентка Александра, кажется совсем не дружелюбной... Как думаете, она станет для Ани новой угрозой или просто «профессиональной проверкой»? И что вы чувствуете, видя, как медленно, но верно налаживаются отношения Ани с дочерью?

Давайте обсудим в комментариях: как по-вашему, удастся ли Ане сохранить эту внутреннюю свободу, когда начнется самое сложное испытание — экспертиза в понедельник?

✨Как вы можете помочь книге прямо сейчас:

Чтобы историю Ани увидело как можно больше людей, а алгоритмы платформы помогли нашей книге подняться в топ, уделите всего минуту:

Нажмите кнопку «Хочу прочесть» (добавьте книгу в библиотеку), если еще не сделали этого.

Поставьте лайк главе — это лучший способ поддержать автора и показать, что история вам интересна.

Оставьте комментарий — ваши мысли о сюжете и прогнозы на следующую главу меня невероятно вдохновляют!

Спасибо, что остаетесь со мной! ✨

Глава 14

Пятница начинается с того, что я просыпаюсь в 6:47 и не могу больше уснуть.

Я лежу, смотрю в серый утренний потолок и перебираю в голове список дел. Сегодня — последний рабочий день в студии, хотя формально я ещё здесь до конца следующей недели. Но Никита уже дал понять, что моё присутствие его не радует, а мои проекты почти закрыты. Садовая подписана. Марина ждёт эскизы в понедельник. Контракт Александра я показала Наталье вчера вечером, и она одобрила его с парой мелких правок.

Осталось одно: экспертиза. Послезавтра.

Я встаю, иду на кухню и завариваю кофе. За окном — мокрый октябрьский двор, редкие прохожие под зонтами, голуби, которые всё равно сидят на карнизе, несмотря на дождь. Я смотрю на них и думаю, что они не знают, что такое понедельник. Для них каждый день — просто день.

На столе лежит телефон — сообщение от Вероники, отправленное в половине шестого утра:

«Аня. Я знаю, что ты сегодня заканчиваешь у Никиты. Я буду в центре к обеду. Давай встретимся, пообедаем вместе. Ты должна поесть нормально, а не хватать бутерброды между чертежами. И кстати, я тебе кое-что расскажу».

Я улыбаюсь её безапелляционному тону. Она всё ещё пытается меня накормить, и я благодарна ей за это.

Пишу: «Хорошо. Во сколько?»

Она отвечает мгновенно: «В час. Кафе на Озёрной, помнишь, где мы сидели в прошлый раз? Там хороший суп».

Я допиваю кофе и иду собираться.

В студии я в 9:05. Катя уже на месте, и она выглядит почти счастливой — я замечаю, что на её столе стоит маленький букет цветов, и она улыбается, когда я прохожу мимо.

— Доброе утро, Анна Сергеевна, — говорит она. — У вас сегодня последний день, да?

— Формально — нет, — отвечаю я. — Но по факту — да. Садовая закрыта, новый проект я веду уже как фрилансер.

— Я рада за вас, — говорит она тихо, почти шёпотом. — Вы этого заслуживаете.

Я киваю и иду в свой кабинет.

В 9:30 я слышу шаги Никиты в коридоре. Он проходит мимо моей двери, не останавливаясь. Я сижу и смотрю на монитор, хотя ничего не делаю — просто жду. Но он не заходит.

В 10:15 я получаю от него письмо. Короткое, официальное:

«Анна, ваш выход по соглашению сторон оформлен. Оставшиеся дни вы можете не посещать офис, если проект Садовой закрыт. Прошу сдать ключ и пропуск Кате. Оплата будет перечислена в течение трёх рабочих дней».

Я смотрю на экран. Это не прощание. Это просто констатация. Но она освобождает меня от необходимости сидеть здесь до конца следующей недели.

Я встаю, собираю вещи — ноутбук, несколько папок, кружку, которую я принесла из дома. В ящике стола нахожу старый чертёж, над которым сидела почти год назад: проект для клиента, который потом переделали четыре раза по требованиям Никиты. Я разворачиваю его, смотрю на линии, на выверенную геометрию — и понимаю: я больше не вижу в нём жизни. Только линии, которые я когда-то чертила по чужим правилам. Тогда это казалось важным. Теперь — просто память о том, как я боялась ошибиться. Я складываю чертёж обратно и оставляю его в столе. Не забираю. Он принадлежит той студии, той Анне.

Смотрю на кабинет, который был моим три года. На стены, на свет, на стол, за которым я провела тысячи часов. И не чувствую ностальгии. Только тихую, спокойную уверенность: это был этап. Он закончился.

Выхожу в коридор, захожу к Кате, отдаю ключи и пропуск. Она смотрит на меня с лёгкой грустью.

— Я буду скучать по вам, — говорит она.

— Я тоже, — отвечаю я. — Но мы ещё увидимся.

Она кивает и протягивает мне визитку — свою личную, с телефоном.

— Если что-то понадобится, звоните. Я всегда помогу.

Я беру визитку и кладу в карман. Выхожу из студии в 10:30 и сажусь в машину. Дождь стихает, и солнечный свет пробивается сквозь облака. Я смотрю на небо и чувствую, как внутри меня поднимается что-то лёгкое, почти забытое. Свобода. Не от работы. От страха. От того, что я должна кому-то что-то доказывать.

В кафе на Озёрной я приезжаю в 12:55. Вероника уже сидит за столиком у окна, с меню в руках, и машет мне рукой. Она выглядит так же, как всегда — энергичная, собранная, с той особой улыбкой, которая говорит: «Я знаю, что ты делаешь, и я горжусь тобой».

— Садись, — говорит она, когда я подхожу. — Я уже заказала нам суп и салат. Ты не против?

— Нет, — улыбаюсь я. — Ты всегда знаешь, что я хочу.

— Это потому, что я тебя знаю, — она наклоняется вперёд и смотрит на меня с прищуром. — Ты выглядишь... иначе. Что-то случилось?

Я сажусь напротив и делаю паузу, собираясь с мыслями.

— Я уволилась, — говорю я. — Официально. Сегодня. Никита прислал письмо, что я могу не приходить больше.

Вероника улыбается широко и искренне.

— Я знала, что ты это сделаешь, — говорит она. — Ты молодец.

— Это не было героическим поступком, — отвечаю я. — Просто я закрыла проект и ушла. Без скандала, без слёз.

— Это и есть героизм, Аня. Ты ушла с достоинством. Ты не дала ему сломать тебя.

Мы пьём суп, и Вероника рассказывает о своих новых проектах, о Лёше, о том, как они планируют поездку в горы на новогодние каникулы. Я слушаю и думаю о том, как легко она говорит о будущем — без страха, без оглядки на прошлое. И я хочу научиться этому.

— Кстати, — говорит она, когда мы уже доедаем, — я слышала, что у Александра