Покой нам только снится - Анастасия Рафаенко

class="p1">– Две­сти ля­нов – это оскор­би­тель­но ма­ло да­же для из­ме­ны, – ро­ня­ет ма­туш­ка, уса­жи­ва­ясь и рас­кры­вая гросс­бух на за­ра­нее за­ло­жен­ной стра­ни­це. – Клан Су да­же пре­дать Ро­ди­ну не спо­со­бен по ры­ноч­ной цене. На чер­ном рын­ке по­доб­ная ин­фор­ма­ция сто­ит не ме­нее пя­ти ты­сяч. Они про­да­ли со скид­кой в де­вя­но­сто шесть про­цен­тов. Эко­но­ми­че­ская без­гра­мот­ность, пе­ре­шед­шая в го­су­дар­ствен­ную из­ме­ну.

– Отец, – об­ра­ща­юсь к ге­не­ра­лу, и в го­ло­се неволь­но про­скаль­зы­ва­ет та мяг­кость, ко­то­рую поз­во­ляю се­бе лишь в кру­гу се­мьи, – за­пис­ка долж­на быть на­пи­са­на ва­шей ру­кой. То­ном ста­ро­го, боль­но­го во­и­на, ко­то­ро­му нече­го те­рять и ко­то­рый об­ра­ща­ет­ся к Сы­ну Не­ба не за на­гра­дой, а за спра­вед­ли­во­стью.

Отец мед­лен­но опус­ка­ет­ся в крес­ло, и дви­же­ние это – тя­же­лое, груз­ное – на сей раз не те­ат­раль­ное, а на­сто­я­щее, слов­но вес пре­да­тель­ства да­вит на пле­чи силь­нее, чем са­мые тя­же­лые до­спе­хи.

– На­пи­шу, – про­из­но­сит ге­не­рал Чжао, и в ко­рот­ком сло­ве зву­чит при­го­вор, окон­ча­тель­нее ко­то­ро­го не вы­но­сил ни один три­бу­нал Ве­ли­кой Янь.

Смот­рю на свою се­мью – на ма­туш­ку, уже под­счи­ты­ва­ю­щую по­тен­ци­аль­ные убыт­ки от вар­вар­ско­го втор­же­ния с точ­но­стью до мед­но­го гро­ша; на от­ца, чьи шра­мы по­бе­ле­ли от яро­сти, но чей взгляд – спо­ко­ен, как мо­ре пе­ред штор­мом; на бра­та, ме­то­дич­но вы­стра­и­ва­ю­ще­го юри­ди­че­скую це­поч­ку об­ви­не­ний, каж­дое зве­но ко­то­рой ко­ван из пре­це­ден­тов и па­ра­гра­фов; на Ли Юа­ня, сто­я­ще­го в те­ни у ко­лон­ны, чьи тем­ные гла­за не от­ры­ва­ют­ся от мо­е­го ли­ца с вы­ра­же­ни­ем, ко­то­рое уже не пря­чет­ся за мас­кой и не нуж­да­ет­ся в на­зва­нии.

Че­рез три дня Им­пе­ра­тор по­лу­чит до­ку­мен­ты, ко­то­рые уни­что­жат клан Су, раз­ве­ют ил­лю­зии Наслед­но­го Прин­ца и, воз­мож­но, спа­сут се­вер­ную гра­ни­цу от ка­та­стро­фы. Че­рез три дня «бе­лый ло­тос», чьи кор­ни гни­ли в бо­ло­те каз­но­крад­ства, а те­перь про­рос­ли в поч­ву го­су­дар­ствен­ной из­ме­ны, бу­дет вы­рван с эти­ми кор­ня­ми на­все­гда.

Не мною. Не до­мом Чжао. Не Тай­ной Ст­ра­жей.

Са­мим Им­пе­ра­то­ром, ко­то­рый об­на­ру­жит прав­ду утром, в Са­ду Де­вя­ти Муд­ре­цов, под ро­сой, очи­ща­ю­щей ра­зум, и ре­шит, что про­зре­ние при­шло к нему са­мо, как при­хо­дит рас­свет, не спра­ши­вая раз­ре­ше­ния у но­чи.

По­кой нам толь­ко снит­ся, но че­рез три дня, быть мо­жет, ко­му-то пе­ре­ста­нет снить­ся да­же по­кой.

Глава XI. Праздник Фонарей

Сто­ли­ца Ве­ли­кой Янь в ночь Празд­ни­ка Фо­на­рей пре­об­ра­жа­ет­ся до неузна­ва­е­мо­сти – слов­но ста­рый, ску­пой ро­стов­щик, всю жизнь ко­пив­ший ме­дя­ки в про­дав­лен­ном тю­фя­ке, вдруг на­де­ва­ет па­рад­ный ха­лат, рас­ши­тый зо­ло­ты­ми дра­ко­на­ми, и вы­хо­дит на ули­цу щед­ро со­рить день­га­ми, не по­ни­мая, что мо­тов­ство и ве­ли­ко­ду­шие – ве­щи столь же несов­ме­сти­мые, как во­ен­ная стра­те­гия и по­э­зия в ис­пол­не­нии Су Чж­эня. Ты­ся­чи фо­на­рей – крас­ных, зо­ло­тых, ла­зур­ных, вы­ре­зан­ных в фор­ме кар­пов, ло­то­сов, фе­ник­сов и пя­ти­ле­пест­ко­вых слив – рас­ка­чи­ва­ют­ся на шел­ко­вых шну­рах, про­тя­ну­тых меж­ду кры­ша­ми, пре­вра­щая ули­цы в ог­нен­ные тон­не­ли, чей свет ло­жит­ся на ли­ца тол­пы теп­лым, пе­ре­лив­ча­тым си­я­ни­ем, скра­ды­ва­ю­щим мор­щи­ны бед­ня­ков и под­чер­ки­ва­ю­щим са­мо­до­воль­ство бо­га­чей.

Воз­дух пах­нет жже­ным са­ха­ром, жа­ре­ным кун­жу­том, по­ро­хом от хло­пу­шек и тем гу­стым, мно­го­слой­ным за­па­хом люд­ской мас­сы – по­та, де­ше­вых бла­го­во­ний, ри­со­во­го ви­на и мок­рой шер­сти, – ко­то­рый сто­лич­ные ари­сто­кра­ты на­зы­ва­ют «ды­ха­ни­ем чер­ни» и от ко­то­ро­го мор­щат но­сы, за­бы­вая, что имен­но эта «чернь» пла­тит на­ло­ги, со­дер­жа­щие их неф­ри­то­вые ку­паль­ни и шел­ко­вые бал­да­хи­ны.

Си­жу в за­кры­тых но­сил­ках на вто­ром яру­се чай­но­го до­ма «Об­лач­ная Че­ре­па­ха», чьи ок­на вы­хо­дят на глав­ную пло­щадь сто­ли­цы – Пло­щадь Не­бес­но­го Со­гла­сия, и сквозь тон­кую бам­бу­ко­вую за­на­вес­ку на­блю­даю, как вни­зу го­то­вит­ся ве­ли­чай­ший фей­ер­верк го­да. Трид­цать во­семь пус­ко­вых уста­но­вок, вы­стро­ен­ных по­лу­кру­гом у под­но­жия Баш­ни Ба­ра­ба­нов, за­ря­же­ны по­ро­хом и крас­ка­ми; ма­сте­ра-пи­ро­тех­ни­ки, чьи ха­ла­ты гу­сто при­по­ро­ше­ны чер­ной пы­лью, су­е­тят­ся во­круг фи­ти­лей с со­сре­до­то­чен­но­стью ле­ка­рей, го­то­вя­щих сна­до­бье; а страж­ни­ки го­род­ской упра­вы, от­ря­жен­ные для охра­ны по­ряд­ка, уже за­мет­но по­ка­чи­ва­ют­ся от вы­пи­то­го ви­на, ибо празд­не­ство – един­ствен­ный день в го­ду, ко­гда трез­вость счи­та­ет­ся не доб­ро­де­те­лью, а оскорб­ле­ни­ем ду­хов пред­ков.

Впро­чем, страж­ни­ки – по­след­нее, что ме­ня ин­те­ре­су­ет этим ве­че­ром. Го­раз­до бо­лее при­сталь­но­го вни­ма­ния за­слу­жи­ва­ет по­воз­ка, при­пар­ко­ван­ная у юж­ных во­рот пло­ща­ди. Не­при­мет­ная, кры­тая се­рой ро­го­жей, за­пря­жен­ная па­рой то­щих му­лов – из тех, что ис­поль­зу­ют мел­кие тор­гов­цы для пе­ре­воз­ки ово­щей с при­го­род­ных ого­ро­дов. Толь­ко вот му­лы эти под­ко­ва­ны све­жим, бле­стя­щим же­ле­зом, ка­ко­го не встре­тишь у овощ­ни­ка, а ро­го­жа, хо­тя и вы­гля­дит вет­хой, под­би­та из­нут­ри гру­бой ко­жей – ог­не­упор­ной, ес­ли не оши­ба­юсь, су­дя по ха­рак­тер­но­му мас­ля­но­му блес­ку на за­клеп­ках.

До­не­се­ние, ле­жа­щее на ко­ле­нях по­верх шел­ко­вой на­кид­ки, уже вы­уче­но на­изусть, но пе­ре­чи­ты­ваю в тре­тий раз – не из со­мне­ний, а из то­го же по­буж­де­ния, по ко­то­ро­му пол­ко­во­дец пе­ред бит­вой еще раз про­ве­ря­ет за­тяж­ку на рем­нях до­спе­хов: не по­то­му что пло­хо за­тя­нул, а по­то­му что про­вер­ка са­ма по се­бе дис­ци­пли­ни­ру­ет ра­зум.

«Агент «Сой­ка» со­об­ща­ет: Су Гу­ан, дя­дя прин­цес­сы Су, ве­че­ром Празд­ни­ка Фо­на­рей на­ме­рен ор­га­ни­зо­вать про­во­ка­цию на Пло­ща­ди Не­бес­но­го Со­гла­сия. План: на­ня­тые го­ло­во­ре­зы (от трид­ца­ти до со­ро­ка че­ло­век, пе­ре­ве­зе­ны в сто­ли­цу под ви­дом па­лом­ни­ков из Фуц­зя­ни) устро­ят дра­ку в тол­пе, пе­ре­вер­нут жа­ров­ни с мас­лом, по­до­жгут несколь­ко тор­го­вых ла­вок. В воз­ник­шей па­ни­ке спе­ци­аль­ная груп­па из ше­сти че­ло­век про­ник­нет в зда­ние Ка­зен­ной Па­ла­ты че­рез ка­на­ли­за­ци­он­ный кол­лек­тор и уни­что­жит фи­нан­со­вые ар­хи­вы за по­след­ние три го­да – те са­мые, где за­фик­си­ро­ва­ны все опе­ра­ции кла­на Су с пор­то­вы­ми сбо­ра­ми, во­ен­ны­ми по­став­ка­ми и го­лу­би­ной свя­зью.

Па­рал­лель­но Су Гу­ан на­ме­рен под­бро­сить в кан­це­ля­рию Тай­ной Ст­ра­жи фаль­ши­вые до­ку­мен­ты, из ко­то­рых сле­ду­ет, что князь Ли Юань лич­но ор­га­ни­зо­вал бес­по­ряд­ки с це­лью го­су­дар­ствен­но­го пе­ре­во­ро­та. До­ку­мен­ты под­го­тов­ле­ны за­ра­нее, хра­нят­ся в по­воз­ке с се­рой ро­го­жей у юж­ных во­рот пло­ща­ди».

Скла­ды­ваю до­не­се­ние, пря­чу за па­зу­ху и от­пи­ваю гло­ток остыв­ше­го жас­ми­но­во­го чая, поз­во­ляя горь­ко­ва­той цве­точ­ной но­те омыть небо, по­ка ра­зум за­вер­ша­ет ка­либ­ров­ку пла­на, каж­дая де­таль ко­то­ро­го бы­ла вы­ве­ре­на за по­след­ние двое су­ток с точ­но­стью ча­со­во­го ме­ха­низ­ма.

Су Гу­ан ре­шил сжечь ар­хи­вы. Ка­кое пред­ска­зу­е­мое, ка­кое вос­хи­ти­тель­но ту­пое ре­ше­ние. Ко­гда кры­са по­ни­ма­ет, что ло­вуш­ка за­хло­пы­ва­ет­ся, кры­са не ищет вы­ход – кры­са гры­зет сте­ны. Клан Су, за­гнан­ный в угол до­ку­мен­та­ми о го­су­дар­ствен­ной из­мене, ко­то­рые три дня на­зад лег­ли на стол Им­пе­ра­то­ра по­сред­ством «слу­чай­но най­ден­но­го» пись­ма в Са­ду Де­вя­ти Муд­ре­цов, бьет­ся в аго­нии, сме­тая все на пу­ти – вклю­чая соб­ствен­ные шан­сы на оправ­да­ние. Уни­что­жить ар­хи­вы, под­ста­вить Ли Юа­ня, устро­ить бунт – три ак­та от­ча­я­ния, спрес­со­ван­ные в од­ну ночь, и каж­дый из них – не ре­ше­ние про­бле­мы, а ее мно­го­крат­ное усу­губ­ле­ние.

Но имен­но по­то­му, что план Су Гу­а­на – плод па­ни­ки, а не рас­че­та, имен­но по­то­му, что каж­дый эле­мент это­го пла­на кри­чит о неком­пе­тент­но­сти гром­че, чем вся при­двор­ная по­э­зия Ва­нь­эр, – имен­но по­это­му план опа­сен. От­ча­яв­ши­е­ся ду­ра­ки с фа­ке­ла­ми в тол­пе