Покой нам только снится - Анастасия Рафаенко

– Се­мья Чжао вы­шла из от­пус­ка, – про­из­но­сит Ли Юань, и в го­ло­се зву­чит нечто, от­да­лен­но на­по­ми­на­ю­щее вос­хи­ще­ние, но бо­лее глу­бо­кое, бо­лее лич­ное.

– Се­мья Чжао ни­ко­гда не ухо­ди­ла в от­пуск, – по­прав­ляю. – Се­мья Чжао лишь пе­ре­ста­ла де­лать чу­жую ра­бо­ту бес­плат­но. Раз­ни­ца су­ще­ствен­ная. Се­год­ня мы сде­ла­ли свою.

Вни­зу, на пло­ща­ди, где до­го­ра­ют по­след­ние фо­на­ри и ра­бо­чие го­род­ской упра­вы сме­та­ют кон­фет­ти и огар­ки све­чей, по­яв­ля­ет­ся пер­вый утрен­ний тор­го­вец – ста­рик с те­леж­кой го­ря­чих со­е­вых ле­пе­шек, – и пло­щадь, еще два ча­са на­зад быв­шая аре­ной несо­сто­яв­ше­го­ся бун­та, на­чи­на­ет обыч­ный, мир­ный, ни­чем не при­ме­ча­тель­ный тор­го­вый день. По­ку­па­те­ли, про­дав­цы, зе­ва­ки, де­ти, со­ба­ки – при­выч­ный, веч­ный кру­го­во­рот жиз­ни, ко­то­рая про­дол­жа­ет­ся неза­ви­си­мо от то­го, ка­кие ин­три­ги пле­тут­ся за сте­на­ми двор­цов и ка­кие кры­сы бе­гут по ка­на­ли­за­ци­он­ным кол­лек­то­рам.

Че­рез два ча­са Им­пе­ра­тор по­лу­чит пол­ный до­клад о со­бы­ти­ях но­чи. Че­рез че­ты­ре – Су Гу­ан пред­ста­нет пе­ред три­бу­на­лом. Че­рез шесть – весь го­род узна­ет, что клан Су, «крот­кая лань» и ее слав­ное се­мей­ство, не про­сто раз­во­ро­вы­ва­ли каз­ну, но и про­да­ва­ли во­ен­ные тай­ны вра­гу и пла­ни­ро­ва­ли бунт, что­бы за­ме­сти сле­ды.

А че­рез неде­лю Наслед­ный Принц Ли Цзянь по­смот­рит в гла­за жен­щине, ра­ди ко­то­рой пре­дал неве­сту, оскор­бил со­юз­ни­ков, раз­ва­лил ар­мию и ед­ва не по­те­рял трон, – и уви­дит не «хруп­кий ло­тос», а алч­ную, же­сто­кую, от­ча­яв­шу­ю­ся ин­три­ган­ку, чьи бе­лые одеж­ды ис­пач­ка­ны не сле­за­ми крот­кой му­че­ни­цы, а кро­вью сол­дат, пре­дан­ных за две­сти ля­нов се­реб­ра.

По­кой нам толь­ко снит­ся, но се­го­дня, впер­вые за дол­гие ме­ся­цы, мож­но поз­во­лить се­бе за­крыть гла­за – нена­дол­го, на несколь­ко мгно­ве­ний, – и про­сто слу­шать, как ве­тер ше­ле­стит до­го­рев­ши­ми фо­на­ря­ми и как вни­зу, на пло­ща­ди, ста­рик с те­леж­кой за­зы­ва­ет по­ку­па­те­лей го­ло­сом, пол­ным то­го спо­кой­но­го, непо­ко­ле­би­мо­го оп­ти­миз­ма, ко­то­рый от­ли­ча­ет лю­дей, за­ра­ба­ты­ва­ю­щих на жизнь чест­ным тру­дом.

Лю­ди, ко­то­рые про­да­ют ле­пеш­ки, – под­лин­ные стол­пы Им­пе­рии. Не по­эты, не прин­цы, не «крот­кие ла­ни» – тор­гов­цы ле­пеш­ка­ми.

Глава XII. Суд во Дворце

Зал Боль­шо­го Тро­на пах­нет ки­но­ва­рью, за­ста­ре­лым сан­да­лом и стра­хом.

Страх – за­пах спе­ци­фи­че­ский, не каж­дый нос спо­со­бен уло­вить: кис­лый, ме­тал­ли­че­ский, ед­ва раз­ли­чи­мый под плот­ны­ми сло­я­ми ри­ту­аль­ных бла­го­во­ний, ку­ря­щих­ся в ше­сти брон­зо­вых тре­нож­ни­ках, рас­став­лен­ных вдоль ко­лон­на­ды из крас­но­го ла­ка, чьи ство­лы, тол­щи­ной в три об­хва­та, упи­ра­ют­ся в по­то­лок, рас­пи­сан­ный зо­ло­ты­ми дра­ко­на­ми, спле­тен­ны­ми в узор на­столь­ко слож­ный и за­пу­тан­ный, что на­по­ми­на­ет не столь­ко про­из­ве­де­ние ис­кус­ства, сколь­ко ор­га­ни­за­ци­он­ную струк­ту­ру Ми­ни­стер­ства Ри­ту­а­лов – столь же из­бы­точ­ную, столь же непо­нят­ную и столь же бес­по­лез­ную для прак­ти­че­ских нужд го­су­дар­ства. Но страх – за­пах ре­аль­ный, фи­зи­че­ский, ося­за­е­мый, и в это утро вто­ро­го дня пя­той лу­ны, ко­гда экс­трен­ный Со­вет Им­пе­рии со­зван впер­вые за семь лет, за­пах этот сто­ит в за­ле гу­сто, плот­но, ося­за­е­мо, про­пи­ты­вая па­рад­ные ха­ла­ты ми­ни­стров, как вла­га про­пи­ты­ва­ет шелк, за­бы­тый под до­ждем.

Стою в тре­тьем ря­ду, за спи­на­ми чле­нов Тай­но­го Со­ве­та, на той по­зи­ции, что про­то­ко­лом опре­де­ле­на для «при­гла­шен­ных сви­де­те­лей без пра­ва го­ло­са», – фор­му­ли­ров­ка, ко­то­рая в пе­ре­во­де на че­ло­ве­че­ский язык озна­ча­ет: «стой, мол­чи и на­блю­дай, как мы де­ла­ем вид, что управ­ля­ем тем, чем на са­мом де­ле управ­ля­ешь ты». Ря­дом, по пра­вую ру­ку, – ма­туш­ка, об­ла­чен­ная в ха­лат цве­та тем­но­го оник­са с един­ствен­ным укра­ше­ни­ем в ви­де неф­ри­то­вой за­стеж­ки на по­я­се, и каж­дая де­таль это­го на­ме­рен­но скром­но­го оде­я­ния кри­чит о бо­гат­стве гром­че, чем вся зо­ло­тая вы­шив­ка Во­сточ­но­го Двор­ца, по­то­му что ис­тин­ная рос­кошь, как неустан­но по­вто­ря­ет ма­туш­ка, – это воз­мож­ность не про­из­во­дить впе­чат­ле­ние на тех, кто не спо­со­бен от­ли­чить на­сто­я­щее от по­зо­ло­чен­но­го. По ле­вую – отец и во­пре­ки ожи­да­ни­ям, явил­ся не в па­рад­ных бо­е­вых до­спе­хах с зо­ло­тым тиг­ром, а в про­стом тем­но-си­нем во­ен­ном ха­ла­те без на­град и ре­га­лий, и от­сут­ствие блес­ка про­из­во­дит впе­чат­ле­ние бо­лее со­кру­ши­тель­ное, чем лю­бая ме­даль: пе­ред дво­ром сто­ит не пол­ко­во­дец, иг­ра­ю­щий в ве­ли­чие, а сол­дат, ко­то­ро­му нече­го до­ка­зы­вать. Чэ­нь – за сто­лом сек­ре­та­ри­а­та три­бу­на­ла, с юри­ди­че­ски­ми свит­ка­ми, раз­ло­жен­ны­ми пе­ред ним с гео­мет­ри­че­ской точ­но­стью ле­кар­ских ин­стру­мен­тов.

Им­пе­ра­тор­ский трон – мас­сив­ная кон­струк­ция из чер­но­го де­ре­ва, ин­кру­сти­ро­ван­ная неф­ри­том и пер­ла­мут­ром, чьи под­ло­кот­ни­ки вы­ре­за­ны в фор­ме оска­лен­ных дра­ко­ньих го­лов, – сто­ит на де­вя­ти­сту­пен­ча­том воз­вы­ше­нии, на­кры­том ков­ром из шер­сти ти­бет­ских яков, и пуст. Им­пе­ра­тор еще не вы­шел. За­держ­ка – на­ме­рен­ная, про­счи­тан­ная, об­ка­тан­ная де­ся­ти­ле­ти­я­ми прав­ле­ния: за­ста­вить зал ждать, дать тре­во­ге на­сто­ять­ся, поз­во­лить каж­до­му при­сут­ству­ю­ще­му в пол­ной ме­ре ощу­тить вес пред­сто­я­ще­го су­да.

Два­дцать три ми­ни­стра, пять цен­зо­ров, два пред­ста­ви­те­ля во­ен­но­го ве­дом­ства, глав­ный каз­на­чей, гла­ва Кан­це­ля­рии, чет­ве­ро сек­ре­та­рей Тай­но­го Со­ве­та и один­на­дцать чи­нов­ни­ков ран­гом по­ни­же – все рас­се­лись по сво­им ме­стам на неф­ри­то­вых ска­мьях, рас­став­лен­ных дву­мя па­рал­лель­ны­ми ря­да­ми вдоль за­ла, и воз­дух во­круг них дро­жит от по­дав­лен­но­го на­пря­же­ния, как ма­ре­во над рас­ка­лен­ным кам­нем. Ве­е­ра тре­пе­щут в ру­ках – нерв­но, су­ет­ли­во, вы­да­вая тех, кто при­вык пря­тать за эти­ке­том страх пе­ред неиз­вест­ным. Кто-то из млад­ших чи­нов­ни­ков ти­хо звяк­нул неф­ри­то­вой под­вес­кой на по­я­се, и звук этот в ти­шине за­ла про­зву­чал оглу­ши­тель­но, за­ста­вив дю­жи­ну го­лов дер­нуть­ся в сто­ро­ну ис­точ­ни­ка.

Наслед­ный Принц Ли Цзянь си­дит на пер­вой ска­мье пра­во­го ря­да, там, где по про­то­ко­лу по­ла­га­ет­ся на­след­ни­ку пре­сто­ла. На нем – па­рад­ный ха­лат из алой пар­чи, рас­ши­тый зо­ло­ты­ми фе­ник­са­ми, и ко­ро­на с на­вер­ши­ем в ви­де дра­ко­на и фе­ник­са, сим­во­ли­зи­ру­ю­щим гар­мо­нию муж­ско­го и жен­ско­го на­чал, – ту са­мую гар­мо­нию, ко­то­рую Принц об­рел в объ­я­ти­ях жен­щи­ны, про­дав­шей его кре­по­сти вра­гу за сто­и­мость па­ры шел­ко­вых ту­фель. Ли­цо Ли Цзя­ня блед­но, ску­лы за­ост­ри­лись, под гла­за­ми – те­ни бес­сон­ни­цы, а паль­цы, сжи­ма­ю­щие неф­ри­то­вую пе­чать на­след­ни­ка, бе­ле­ют от уси­лия. Принц зна­ет, ему рас­ска­за­ли – не все, но до­ста­точ­но. До­ста­точ­но, что­бы гла­за, преж­де го­рев­шие пра­вед­ным ог­нем ро­ман­ти­че­ско­го ге­роя, те­перь ме­та­лись по за­лу с вы­ра­же­ни­ем за­гнан­но­го зве­ря, ищу­ще­го вы­ход из го­ря­ще­го ле­са.

Ря­дом с Прин­цем – Су Ва­нь­эр, «Бе­лый ло­тос» оде­та в бе­лое – ра­зу­ме­ет­ся, в бе­лое, в цвет тра­у­ра, невин­но­сти и му­че­ни­че­ства, три сим­во­ла, ко­то­рые Ва­нь­эр но­сит с та­кой же убе­ди­тель­но­стью, с ка­кой чу­че­ло мед­ве­дя изоб­ра­жа­ет жи­во­го зве­ря: из­да­ле­ка – прав­до­по­доб­но, вбли­зи – оче­вид­ная под­дел­ка. Га­зо­вый ха­лат, про­зрач­ный до непри­ли­чия, нис­па­да­ет неве­со­мы­ми склад­ка­ми, об­на­жая при каж­дом вдо­хе тон­кие клю­чи­цы и фар­фо­ро­вую бе­лиз­ну шеи; во­ло­сы рас­пу­ще­ны – жест от­ча­я­ния, недо­пу­сти­мый по эти­ке­ту для за­муж­ней жен­щи­ны, но без­упреч­но рас­счи­тан­ный для со­зда­ния об­ра­за хруп­кой, раз­дав­лен­ной неспра­вед­ли­во­стью жерт­вы; ли­цо – без еди­но­го сле­да пуд­ры или ру­мян, на­ме­рен­но блед­ное, с опух­ши­ми от слез ве­ка­ми и чуть дро­жа­щи­ми гу­ба­ми. Мастер­ская ра­бо­та. Про­из­ве­де­ние ис­кус­ства. Без­упреч­ная ми­зан­сце­на стра­да­ния, от­то­чен­ная го­да­ми тре­ни­ро­вок пе­ред брон­зо­вым зер­ка­лом.

Ес­ли бы не ру­ки,