Расставание по согласию. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

Меня пробил ледяной озноб. Ноги подкосились.

Что… что я сделала не так? За что такая ненависть? Я была в полном недоумении. Почему этот Чжу Лянь так жаждет моей смерти?

И почему Се Чжо не убьет его прямо сейчас?! Зачем держит этого монстра в живых? Может, мне вмешаться? Помочь добить гадину?

Внезапная угроза жизни застала меня врасплох, но потом я одернула себя. Я ведь прожила спокойно целых пятьсот лет. Значит, этот Чжу Лянь так и не смог выбраться. Се Чжо справился.

Успокоившись, я продолжила вслушиваться в происходящее в Преисподней. Но Чжу Лянь больше не произнес ни слова. Его угрозы растворились в приступе тяжелого влажного кашля, и вскоре все стихло, словно пленник погрузился в вынужденный сон или потерял сознание.

В наступившей тишине снова раздался кашель – на этот раз Се Сюаньцина. В отличие от своего врага, он сдерживался даже в этом. Глухо кашлянув один раз, он подавил приступ, не позволяя себе показать слабость.

Се Сюаньцин всегда был скуп на слова. Но в этот момент, стоя в пекле Преисподней, он тихо произнес:

– У тебя ничего не выйдет.

Сердце пропустило удар, когда я услышала продолжение:

– Я защищу ее.

В груди необъяснимо потеплело. Это было странное ощущение – словно меня коснулось что-то горячее, живое. Тепло разлилось по венам, вызывая покалывание в кончиках пальцев.

Чувство, которое я не испытывала уже очень-очень много лет.

Оказывается, когда я не видела и не слышала, Се Чжо говорил такие вещи. Но тот Се Чжо, которого я знала в будущем, почти никогда не говорил мне подобного.

Дальше наступила долгая, тягучая тишина. Настолько долгая, что я решила, будто Се Чжо уже прервал связь. Я собиралась отключиться, когда его голос, резкий и деловой, напугал меня:

– Он ушел. Говори быстро.

Это был уже мой бывший муж, Се Чжо из будущего.

– О… – Все еще погруженная в водоворот мыслей, я немного растерялась, но потом вопросы посыпались из меня один за другим: – Почему ты тоже там? Там запечатан Чжу Лянь? Камень на твоей шее – это ключ к печати? Когда ты успел туда добраться? Сразу после того, как я столкнула тебя с горы? Зачем ты туда пошел? А зачем пошел Се Сюаньцин? Укрепить печать? О, кстати, кто этот Чжу Лянь вообще такой? Жуткий тип, почему он хочет меня убить? И почему, во имя Небес, ты его просто не прикончишь?..

Я тараторила без умолку, но Се Чжо прервал мой поток всего тремя словами:

– Что-то по делу?

Он не ответил ни на один вопрос. Ни на один.

Эти три холодных, равнодушных слова подействовали, как ведро ледяной воды. Я мгновенно пришла в чувство.

Опять я за старое. Какая мне разница? Зачем я лезу в его дела? Это все в прошлом.

Се Сюаньцин, каким бы благородным и самоотверженным он ни был сейчас, – это всего лишь призрак прошлого. Спустя пятьсот лет он неизбежно превратится в Се Чжо – холодного, закрытого тирана.

Как говорится, белая луна со временем превращается в прилипшее к одежде рисовое зернышко, а алая роза на груди становится пятном комариной крови [27]. Всякая романтика разбивается о быт и молчание.

Думаю, в его глазах со мной происходит то же самое.

Я прочистила горло, отгоняя непрошеные мысли.

– Я хотела сказать… что вернула ему камень.

– Знаю.

– Тебе стоит радоваться. Теперь мне нечем тебе угрожать, – сказала я, глядя, как последний луч солнца исчезает за пиками гор. – Се Сюаньцин не разозлился и просто взял камень. Отобрать его снова будет не так просто. К тому же сейчас может ходить, так что наша тактика мелких пакостей вряд ли сработает.

– Угу.

– Я звала тебя, чтобы посоветоваться, но у меня уже появилась новая идея. Завтра проверю ее на практике. Ты сегодня отлично справился, окончательно вывел Ся-Ся из себя, молодец. А завтра я возьму все в свои руки и поведу Се Сюаньцина на рынок Куньлуня. Твоя задача – следить за Ся-Ся в моей обители. Главное, не дай ей выйти из дома и пересечься с нами.

Се Чжо молчал долго, словно взвешивая каждое слово. Наконец он выдавил:

– Что ты задумала?

– Ты делай свое дело, а я сделаю свое. Меньше знаешь – крепче спишь.

Я оборвала связь, не дожидаясь ответа.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и на горы опустилась бархатная ночь. Под светом холодных звезд я вернулась в пещеру в бамбуковой роще.

Се Сюаньцин уже ждал меня. Он сидел у небольшого костра, и отблески пламени плясали на его бледном лице, делая тени под глазами еще глубже.

По дороге я для отвода глаз нарвала охапку молодых побегов бамбука и бодро потрясла ими, войдя в пещеру.

– Я ходила за едой! Сюаньцин, сегодня перебьемся тем, что есть, а завтра я устрою тебе настоящий пир. Отведу тебя на рынок Куньлуня! Ты теперь на ногах, так что я протащу тебя по всем Восьми главным улицам. А если устанешь – куплю кресло на колесах и буду возить, как важного господина!

Я изо всех сил изображала непринужденность, болтая без умолку, но Се Сюаньцин не улыбнулся. Он смотрел на меня немигающим взглядом, полным странной тоски.

– М? – Я осеклась, чувствуя себя неуютно под этим пронизывающим взором. – Чего ты так на меня смотришь? У меня что-то на лице?

Он медленно отвел глаза и сказал, глядя в огонь:

– Я думал… ты не вернешься.

Я замерла, сжимая в руках бесполезный бамбук.

Он велел мне ждать его, но я пришла позже. Он столько времени ковылял к Чжу Ляню, укреплял печать, тратил остатки сил, чтобы защитить меня от угрозы, о которой я даже не подозревала… а потом подумал, что я бросила его.

Се Сюаньцин вернулся в пустую пещеру, увидел потухший костер и решил, что я ушла навсегда. Ему наверняка было невыносимо горько.

Я глядела на его опущенные ресницы, и какое-то чувство снова зашевелилось у меня в груди. Но на этот раз это было не тепло благодарности. Я ощутила боль, как будто сыпали соль на открытую рану.

Я знала это чувство. Это было сочувствие.

То самое, которое я испытывала к Се Чжо все эти годы. Мне было больно видеть его таким одиноким, замкнутым и неспособным разделить с кем-то свою ношу.

– Нет, – соврала я, и голос предательски дрогнул. – Я просто ходила за побегами. Я не собиралась уходить…

Ложь обожгла язык. Ведь именно ради того, чтобы «уйти» – вернуться в свое время, вырваться из этого брака, – я сейчас и обманывала его.

Он сказал Чжу Ляню, что защитит меня, но не знал, что главный враг его счастья сейчас – это я сама.

Раньше я убеждала себя, что Се Сюаньцин – это Се Чжо,