Расставание по согласию. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

– Что с тобой? Ты ранен? Дай посмотрю…

Се Чжо оттолкнул меня. Грубо. Резко. Это был первый раз за все время нашего знакомства.

Меня отбросило назад, с крыльца, под ледяные струи дождя. А муж, не оглядываясь, вошел в комнату и запер дверь изнутри.

Я стояла под ливнем, мокрая до нитки, и колотила в дверь. Я не могла громко кричать, чтобы не привлечь стражу, поэтому лишь снова и снова звала:

– Се Чжо, что случилось? Не пугай меня! Что ты наделал? Впусти меня!

Я плакала.

– Расскажи мне! Что бы это ни было, мы справимся вместе!

Я умоляла.

– Открой, здесь так холодно…

Дождь лил всю ночь, смывая мои слезы, но дверь так и не открылась. Я пыталась выбить ее заклинанием, но его защитный барьер отбрасывал меня раз за разом.

На рассвете следующего дня дверь наконец отворилась. Се Чжо стоял на пороге: спокойный, равнодушный, в чистой одежде, словно ничего и не произошло.

Я смотрела на него покрасневшими глазами. У меня была тысяча вопросов: «Где ты был? Кого ты убил? Неужели ты действительно причастен к тем смертям? Почему ты так поступил со мной?»

Но когда я открыла рот, из горла вырвался лишь жалкий хрип:

– Ты ранен?

Промерзнув под дождем и прорыдав всю ночь, я сорвала голос.

– Все в порядке, – спокойно ответил Се Чжо.

Он поднял руку, пытаясь коснуться моего лица и стереть следы бессонной ночи. Я отшатнулась, уклоняясь от его ласки.

– И это все? – прошептала я. – Больше тебе нечего мне сказать?

Он долго молчал, глядя словно сквозь меня.

– Я хочу, чтобы ты была счастлива. А ты сможешь быть счастливой, только если не будешь знать.

Я смотрела на него, и внутри что-то умирало. Не знаю, какое выражение было на моем лице, но Се Чжо вдруг моргнул раз, потом другой, словно мой взгляд причинил ему физическую боль.

Он снова протянул руку, и на этот раз я не нашла сил увернуться. Его прохладные пальцы коснулись уголка моих губ и приподняли его.

– Цзюся, улыбнись.

Я опустила глаза и промолчала.

Наверное, это был первый миг настоящего разочарования в нашем браке. Тогда я подумала, что он считает меня бесполезной канарейкой, которую нужно беречь от правды жизни и держать в золотой клетке.

Через несколько дней Сиванму нашла настоящего виновника. Им оказался один из высших бессмертных Куньлуня, который практиковал запретную темную магию, поглощая чужую ци ради увеличения собственной силы. Когда его обнаружили, он уже окончательно лишился рассудка и почти превратился в нечисть. Его казнили, и на этом кошмар закончился.

Но никто из тех, кто плевал нам в спину и обвинял Се Чжо, не пришел извиниться.

Я какое-то время дулась на мужа за ту ночь, но, видя его полное безразличие к мнению окружающих, снова начала переживать за него. Мое сердце оттаяло.

«А у кого бывает идеальный брак? – думала я тогда. – У каждого свои скелеты в шкафу».

Я утешала себя тем, что у Се Чжо наверняка были веские причины скрывать правду. Мы поженились, но каждый из нас оставался независимым. Я не имела права требовать, чтобы он вывернул передо мной душу наизнанку…

Я простила его. И продолжила быть верной женой.

Спустя пятьсот лет, услышав те же слова: «Лучше не знать», я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Мне дико захотелось влепить Се Сюаньцину пощечину. Но я сдержалась. Во-первых, теперь мне было известно, насколько он силен. Во-вторых, рука не поднималась бить раненого.

Но и проглотить это молча я больше не могла. Мой взгляд сам собой оледенел, а губы скривились в злой усмешке. Я скрестила руки на груди, нарочито топнула и издала холодный, презрительный смешок.

Вот что значит старые супруги: когда накал страстей зашкаливает, маска вежливости слетает мгновенно, обнажая истинное лицо.

Я набросилась на него, не выбирая выражений.

– Что значит «если счастлива, то лучше не знать слишком много»? Ты кто такой, чтобы за меня решать, что мне знать, а что нет?! Счастлива я или нет – это мое дело! С чего ты вообще взял на себя право заботиться о моем душевном равновесии таким способом?! Я считаю ровно наоборот: чем больше знаю, тем я счастливее! Мои уши жаждут слышать все: и хорошее, и плохое. И смеяться я буду над тем, над чем захочу! А вот эта твоя высокомерная фраза заставляет меня лишь искренне считать тебя самовлюбленным идиотом!

Выпалив все это на одном дыхании, я перевела дух и увидела, что Се Сюаньцин сидит на земле, совершенно ошарашенный и растерянный, словно его отхлестали по щекам.

Я на мгновение замолчала, одернув себя.

Я забыла. Забыла, что передо мной не Се Чжо, который видел меня любой: пьяной, злой, уставшей. Этот Се Сюаньцин знал только милую меня, которая носит ему лекарства и щебечет: «Смотри, что я тебе купила».

Я кашлянула, сгоняя с лица гримасу ярости, и выпрямилась.

– Ну как? Впечатлен? – спросила я уже спокойнее. – Хочешь знать, почему я стала такой? Не хочешь обменять свой секрет на мой?

Тут же придумав, как использовать ситуацию, я предложила:

– Давай сыграем. Ты отвечаешь на один мой вопрос, я – на один твой. Честный обмен. Идет?

Се Сюаньцин тупо смотрел на меня некоторое время, переваривая увиденное преображение. Потом опустил голову, пряча взгляд.

– Нет… не буду играть.

«Вот же упрямый осел!»

Я недовольно фыркнула.

– Тогда я не отдам тебе камень. Так и знай.

Се Сюаньцин был вынужден снова поднять голову. В его глазах читалась беспомощность, смешанная с мольбой.

– Цзюся, с этим нельзя шутить. Пожалуйста.

Мое терпение лопнуло. Я выхватила из рукава шнурок с амулетом и швырнула на землю прямо перед ним.

– Почему?! – рявкнула я. – Почему нельзя? Потому что это связано с тем, что ты из клана Снежных волков?

Эффект эти слова произвели невероятный.

Се Сюаньцин, который уже тянулся к камню, замер, словно пораженный молнией. Он резко вскинул голову. В его глазах отразилось такое ошеломленное потрясение и… да, мне не показалось – животный страх. Страх разоблачения.

– Се Сюаньцин, – мой голос дрогнул от переполнявших меня чувств, – чего ты боишься? Почему скрываешь это от меня так отчаянно?

Солнце садилось за высокие пики Куньлуня. Последние лучи заливали склоны багрянцем, вытягивая наши тени и сливая их в одну длинную, причудливую фигуру.

Я стояла над ним, ожидая ответа и предполагая, что сейчас он схватит свой проклятый камень.

Но Се Сюаньцин не шевелился.

Потрясение в его глазах постепенно угасало, уступая место густой, непроглядной тьме. Длинные ресницы отбрасывали тени, скрывая выражение его глаз, но я кожей почувствовала перемену. От него снова повеяло той тяжелой, пугающей жаждой убийства.

Он молча уперся руками