Расставание по согласию. Книга 1 - Цзюлу Фэйсян

Глава 4

Сострадание

Я шагнула к Се Сюаньцину.

Близость его будущего «я» не прошла даром: он выглядел скверно. Лицо осунулось и посерело, он тяжело дышал, прижимая руку к груди, и при этом хранил мрачное молчание.

Глядя на него, я почувствовала, как сердце кольнула ледяная игла вины. Я могла быть жестокой и беспощадной с Се Чжо: у нас за плечами пятьсот лет взаимных обид и жалоб. Но этот мужчина передо мной… тот же самый, но из прошлого, еще не сделал мне ничего дурного. Он чист.

Жалость, непрошенная и неуместная, сдавила горло. Я протянула руку, чтобы поддержать его и помочь подняться, но в то же мгновение его пальцы сомкнулись на моем запястье железным капканом.

Должно быть, он в ярости. Еще бы – я украла его амулет, самое дорогое, что у него есть, и заставила гнаться за мной по горам, несмотря на раны. Сейчас он потребует вернуть камень и будет в своем праве.

Се Сюаньцин хрипло дышал, пытаясь унять дрожь в руках и восстановить дыхание, не в силах вымолвить ни слова. Я воспользовалась этой заминкой, чтобы лихорадочно взвесить свои варианты и в итоге колебалась между двумя, взвешивая их словно на весах.

Если я хочу продолжать давить на Се Чжо из будущего и требовать Секиру Паньгу, мне нужно оставить его камень у себя. Он станет идеальным преимуществом: пока амулет у меня, Се Чжо будет плясать под мою дудку.

Если же я хочу следовать нашему плану по разрушению брака, то прямо сейчас, на глазах у Се Сюаньцина, нужно швырнуть его сокровище в бездонную пропасть. Пусть видит, как я жестока. Пусть разочаруется во мне раз и навсегда.

Какой бы путь я ни выбрала, рассуждения приводили к одному: камень возвращать нельзя. Но вдруг… вдруг мне безумно захотелось нарушить правила. Использовать этот камень не как оружие, а как монету. Выменять его на то, что мучило меня годами.

На правду.

Я хотела знать его секреты. Откуда родом Се Чжо? Кто этот жуткий Чжу Лянь, управляющий тенями? Что за сила скрыта в этом голубоватом камне?

В это мгновение я готова была рискнуть всем – даже возможностью вернуться в свое время, – лишь бы узнать того, с кем прожила полтысячелетия, хоть немного лучше. Я понимала, что ступаю на скользкую дорожку. Мы в разводе, и я не должна лезть в его душу, но любопытство и странная тоска были сильнее меня.

Я уже открыла рот, собираясь предложить сделку, но Се Сюаньцин опередил меня. Немного отдышавшись и все так же смотря на землю, он глухо спросил:

– Кто это был?

– А? Кто? – опешила я.

– Фигура в черном. – Он с трудом поднял на меня глаза, в которых плескалась тревога. – Кто это?

Я застыла. Он видел, как упал Се Чжо? И его первый вопрос, его первая мысль – не об украденном камне, а о том незнакомце?

Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Нужно было срочно что-то придумать.

– Это…

Я запнулась. Не могла же я сказать правду: «О, это всего лишь ты сам, только постаревший на пятьсот лет и ставший невыносимым занудой».

Разум лихорадочно искал правдоподобную ложь. Вспомнив недавнюю стычку, я выпалила:

– Он назвал себя Чжу Лянем!

Се Сюаньцин резко вскинул голову, впившись в меня взглядом. Я постаралась придать себе как можно более серьезный вид и невозмутимо встретить его взор. В глазах ошеломленного мужчины мелькнуло потрясение, но уже через миг их затопила волна холодного, четкого намерения убить. Се Сюаньцин дернулся, пытаясь встать. Я видела, как напряглись его мышцы: он был готов отбросить мою руку и потащить свое искалеченное тело в бой, лишь бы уничтожить врага.

Я немедленно удержала его за плечи.

– Стой! Я его уже прогнала.

Се Сюаньцин замер, затем смерил меня очень внимательным взглядом с головы до пят, проверяя каждое пятнышко на одежде. Царапину на шее Се Чжо уже успел исцелить, но на руке, там, где лопнула кожа от отдачи меча, осталась небольшая, еще не затянувшаяся ранка. Она и привлекла внимание Се Сюаньцина.

Я поспешила объяснить, небрежно махнув рукой:

– Ерунда, просто царапина, – поспешила объяснить я, небрежно махнув рукой. – Слишком сильно сжала рукоять меча. Эта нечисть оказалась слабой, куда ему против меня? Я не знаю, куда его отбросило ударом, но, судя по звуку, я переломала ему все ребра. Ему осталось только сбежать, поджав хвост.

С каждым моим словом напряжение покидало тело Се Сюаньцина. Услышав, что враг повержен и мне ничего не угрожает, он окончательно обмяк, словно кукла, у которой перерезали нити. Он обессиленно прислонился затылком к холодному каменному выступу, медленно сполз ниже и уселся на землю. Его рука безвольно лежала на колене, и я заметила, как его пальцы едва заметно подрагивают – последствие чудовищного перенапряжения.

– Хорошо… – выдохнул он чуть слышно. – Хорошо, что ничего не случилось.

В его голосе звучало такое неподдельное облегчение, что мне стало не по себе.

Он гнался за мной не ради камня. Он бежал, превозмогая боль, только потому, что боялся за меня?

Глядя на изможденного мужчину, я снова вспомнила, почему в свое время так глупо и безоглядно вышла за него замуж, не спросив ни о его семье, ни о его прошлом. Поступки этого оборотня сбивали с толку, обезоруживали своей искренностью.

– Камень… – наконец сказал Се Сюаньцин, словно вспомнив о нем в последнюю очередь. – Тебе нельзя его брать.

– Почему? – тут же спросила я.

В любом другом случае я бы не стала брать чужое. А если бы и взяла по необходимости, то, услышав просьбу хозяина, немедленно вернула бы, извинившись, и уж точно не стала бы нагло допытываться «почему». Но сегодня я была одержима желанием получить ответы.

Се Сюаньцин посмотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде читалась странная смесь мольбы и твердости.

– Это плохо для тебя.

– Чем плохо? – не унималась я. – В чем вред?

Моя настойчивость заставила его замереть. Он поджал губы и замолчал, уходя в себя.

Эта привычка… Вспоминая наши пятьсот лет вместе, я с горечью осознала, как часто наши разговоры с Се Чжо разбивались именно об эту стену молчания. Чем больше проходило времени, тем меньше я понимала своего мужа. Молчание рождало недоверие, недоверие рождало пропасть, и с каждым годом он становился все дальше от моего сердца.

Но сейчас, в прошлом, во мне вдруг проснулся азарт. Несмотря на проявленную им заботу, я почувствовала прилив воинственного упрямства.

– Ну же! Как этот кусок камня может мне навредить? Почему ты так дорожишь им? Что в нем такого?!

Се Сюаньцин приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но тут же закрыл его. Он