Рождественский Грифон - Зои Чант

Скрип всю ночь становился все громче. Утром, прежде чем она успела как следует проснуться и вспомнить разницу между тем, чего ей хотелось, и тем, что она себе внушала как должное, Дельфина направилась на кухню, чтобы растопить печь и поставить чайник для новой порции отвратительного кофе.

Сконы, рассеянно подумала она, потом, после кофеина. Даже если это отвратительный кофеин.

Она знала себя достаточно хорошо, чтобы понимать, что она в таком настроении, когда одна пролитая ложка муки или упавший кусочек масла заставят ее расплакаться, как ребенка. Дело было не только в недосыпе. Что-то было у нее под кожей. Беспокойная, несчастливая энергия. Готовая сорваться.

Ничто раньше не выводило ее так из себя. Ни слепота босса, не замечавшего, что нанял не-оборотня. Ни то, как она стала настолько успешно сливаться с фоном на семейных мероприятиях, что теперь ее даже не спрашивали, не хочет ли она присоединиться к полету. Даже не язвительные замечания семьи о ее матери.

Сейчас она не могла позволить себе взорваться. Мысль о том, что Хардвик увидит ее срыв…

Хардвик. Ее угрюмый, измученный спаситель, чью жизнь она полностью перевернула и который обращался с ней, будто она бомба, готовящаяся взорваться, и при этом уже казался кем-то, кого она знала всю жизнь.

Ее пара.

Ее родственная душа.

Должно быть, это потому, что он раскрыл секрет, подумала она. Ее грудь странно забилась, и крыша застонала, словно в сочувствии. Он знал ее секрет, но ей не пришлось ничего говорить. Это было… это было почти так же хорошо, как сказать правду.

Не так ли?

В соседней комнате кровать скрипнула, когда Хардвик повернулся.

— Дельфина… — пробормотал он. Его голос все еще был хриплым от сна.

Она сдержала стон. Ну почему он должен произносить ее имя так… именно так? Словно ему снился какой-то невероятный сон?

Какого черта она вообще встала с постели?

Она прочистила горло.

— Хардвик? Как насчет кофе?

— Дельфина. — Сонная хрипота исчезла. Он сел, что, впрочем, создало новые отвлекающие факторы: его взъерошенные сном волосы. Его лицо, помятое подушкой. Медленное моргание, его выражение смутное и растерянное, всего на мгновение, прежде чем привычные морщинки углубились вокруг рта и глаз. — Ты это слышишь?

— Слышу что?

Крыша снова застонала как раз в тот момент, когда она это сказала, словно пытаясь доказать, что она лжет. Она нахмурилась.

— Это просто дом оседает, разве нет? Из-за всего этого снега…

Стоны переросли в звук разрыва. Хардвик вскочил на ноги.

— Берегись! — крикнул он, и прежде, чем Дельфина успела сообразить, от чего ей нужно беречься, все погрузилось в белизну.

Серьезно? подумала Дельфина. Дважды за одну неделю?

Что ответило на вопрос, жива ли она. Ответило раньше, чем она успела его задать. Что оставляло… как?

Понадобилось мгновение, чтобы вспомнить, что у нее есть тело с нервными окончаниями, которые можно использовать, чтобы это выяснить. Шок от обрушения был таким, словно вышиб разум из привычного места. Постепенно, по крупицам, она вернулась в себя.

— Ой, — пробормотала она.

Ее разум зачесался.

— Хардвик? — выдохнула она. Теперь, когда ее нервные окончания снова в сети, она могла понять, что лежит на спине на полу, накрытая чем-то тяжелым, похожим на одеяло. Или, возможно, диваном. Как, черт возьми, диван оказался на ней сверху?

Ее левая нога замерзла. И правая рука тоже. Она сжала пальцы и почувствовала, как хрустит снег между ними. Снег? Серьезно? Внутри дома?

Что случилось?

И почему диван двигается?

Другой рукой она нащупала узкую щель между собой и тяжелой массой и с новым ударом сердца поняла, что сверху была не мебель. Это был Хардвик в своей форме грифона. Он накрыл ее собой, своим телом защищая от того, что только что произошло.

Шум. Снег. Святые небеса, крыша обвалилась?

Ее пальцы коснулись груди Хардвика… груди? Перья, мягкие под кончиками ее пальцев, переходящие в грубый мех ниже.

— Ты в порядке? — спросила она.

Ее разум снова зачесался. Она с досадой прикусила внутреннюю сторону щеки.

— Конечно. Я не слышу тебя. Я… я не ранена. — Она была почти уверена, что это правда. — Если ты собираешься попытаться пошевелиться, говори со мной. Я чувствую это, как свербеж. Если не собираешься…

Если ты не можешь пошевелиться. Во рту пересохло. Если он был ранен…

— Если ты не собираешься двигаться, ничего не говори, и я пойму, что это то, что ты пытаешься мне сказать.

Ее разум зачесался.

О, слава Богу.

Хардвик медленно поднялся. Его огромная грудь вздымалась, когда он отталкивался от пола, а когти впивались в деревянные доски. Сверху что-то скрипнуло. Он держал на спине то, что выглядело как половина кровли.

Он кивнул клювом в сторону того, что несколько мгновений назад было дверью. Дельфина тут же поняла намек. Она проползла на локтях в маленьком пространстве, которое он создал для нее, и выбралась на свободу.

Секундой позже Хардвик рванулся вслед за ней, сбрасывая с себя снег и обломки балок.

Она встала на ноги и остолбенела.

Хижина выглядела так, словно в нее врезался метеорит. Крыша была почти полностью провалена. Уцелела лишь большая часть одной стены сбоку и остатки массивной старой печи посередине.

Ветер обжигал ее голые руки. На ней все еще была одежда, в которой она легла спать — длинная рубашка Хардвика и пара его боксеров.

Он взглянул на нее, его орлиные глаза остры, и начал рыться в развалинах передними когтями. Она поймала его тяжелое зимнее пальто, когда он бросил его ей, надела, затем пошарила вокруг и нашла свои собственные сапоги, пока он искал одежду для себя.

По крайней мере, свои сапоги она оставила у входной двери. Их было легко найти. Раздавленные, но легко найти.

Она надела их, провела руками по волосам, стряхнула выпавшие кусочки снега и щепки и пробормотала:

— Ну, черт.

Хардвик взглянул на нее таким взглядом, который говорил, что у него в голове вертится та же мысль. Он забросал снегом остатки печи, добивая последние угольки.

Она отошла, чтобы дать ему уединение для превращения и одевания, а затем прильнула к его объятиям, когда он обнял ее.

— Полагаю, это конец, — пробормотал он.

Дельфина плотнее запахнула на себе тяжелое пальто и повернулась так, чтобы они стояли лицом к лицу. Она прижалась лицом к изгибу его шеи и вздохнула.

— Мы возвращаемся в Pine Valley.

Глава 20. Хардвик

Он почти ожидал, что Дельфина будет тянуть